Психосоматика болезнь желудка: Психосоматика: какие болезни мы выдумываем?

Содержание

Психосоматика: какие болезни мы выдумываем?

«Все болезни от нервов!» «Накручиваешь себя постоянно, вот и болит все!» Сколько раз вы слышали подобные фразы? И главный вопрос: насколько серьезно вы относитесь к такого рода замечаниям?

Наш эксперт: Ирина Пичугина, к.м.н., врач-терапевт, гастроэнтеролог, психиатр, психотерапевт, специалист в области психосоматики

По данным ВОЗ, около 25% населения мира страдают психическими расстройствами различной степени тяжести. В сегодняшнем мире вокруг нас слишком много стресса — от работы с негативными замечаниями начальства и клиентов до социальных сетей, где все кишит одними сплошными расстройствами. Мы постоянно сидим в компьютере и смартфонах, редко выходим на улицу не для того, чтобы доехать до офиса или до дома, а просто пройтись или прогуляться.

По результатам проведенного в России многоцентрового исследования «КОМПАС» тревожно-депрессивные расстройства регистрируются в целом не менее чем в 1/3 обращений.

Большинство считают психосоматику не опасной и даже не рассматривают ее как основную причину своих недугов или болезней. Однако стоит разобраться поподробнее. По данным B. Hodges 60−70% больных с тревогой и депрессией обращаются к врачам различных специальностей с жалобами исключительно соматического характера, то есть с жалобами на изменение функции внутренних органов.

У нашего организма есть защита от меняющихся воздействий — вегетативная система. Она поддерживает постоянство состава и функций организма. Но при увеличении стрессовой нагрузки в определенный момент может наступить сбой. Именно в этот момент резко снижается защита, и наступает повреждение в том или ином органе.

У каждого из нас есть, так называемое «слабое место». Оно определено наследственными факторами и формируется в процессе жизни при повреждении вегетативной нервной системы.

Исторически к психосоматическим заболеваниям врачи относят такие состояния:

Бронхиальная астма

Заболевание, сопровождающееся приступами удушья, нехваткой воздуха. Часто начало заболевания, обострение и сам приступ провоцирует ситуация стресса, при которой человек как бы «не может выдохнуть» свою проблему. В условиях покоя заболевание может вообще никак себя не проявлять.

Язвенный колит

Заболевание, причина возникновения которого до конца не ясна. Характеризуется язвенным повреждением кишечника. Внешне сопровождается болями в животе, изменением стула, примесью в нём крови. Пусковым механизмом часто бывает стресс.

Эссенциальная гипертензия

Всем знакомая гипертония, повышение артериального давления, не связанное с заболеванием других органов и систем. Очень часто это заболевание начинается в вегетативной дисфункции, при которой у пациента может быть тенденция к так называемому «высокому нормальному» артериальному давлению. Со временем защитные механизмы ослабевают. На любой стресс может быть повышение артериального давления, а со временем это повышение может стать более стойким.

Нейродермит

Заболевание, при котором возникают изменения на коже, сопровождающиеся выраженным зудом. Также отмечается связь с эмоциональным перенапряжением, тревогой.

Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки

Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки — заболевания, наиболее часто связанные со стрессом, сопровождаются образованием язвенных дефектов в желудке и/или двенадцатиперстной кишке. Известны случаи молниеносного развития такого заболевания.

Синдром раздраженного кишечника

При синдроме раздраженного кишечника в психологическом плане играет роль тревога и «неотработанные эмоции». При данном заболевании пациенты отмечают боли в животе без четкой локализации, вздутия и нарушения стула. Причем в условиях стресса симптоматика становится особенно выраженной.

Эзофагоспазм

При эзофагоспазме пациент отмечает боли за грудиной и нарушение прохождения пищи. Часто пациенты отмечают, что как бы не могут «проглотить обиду». При стрессе так же отмечается усиление симптоматики

Дискинезия желчевыводящих путей

Может сопровождаться болью как в левом, так и в правом подреберье различной степени интенсивности, связанной с приемом пищи. Такие пациенты обычно находятся в условиях длительного хронического перенапряжения.

Аутоиммунные заболевания

Ревматоидный артрит — аутоиммунное заболевание, при котором по неясным причинам организм начинает вырабатывать антитела к синовиальным оболочкам суставов. В психологическом плане чаще это свойственно людям, недовольным собой, которые направляют «негативную энергию» на себя. Подобный же механизм можно рассмотреть при любых аутоиммунных процессах.

Огромную роль отводят психосоматике в развитии ожирения, сахарного диабета, ишемической болезни сердца и многим другим.

Очень многие пациенты отмечают непосредственную связь со стрессом в своём заболевании.

И часто можно отметить улучшение состояния после разрешения проблемы, на отдыхе, особенно во время смены обстановки. Один из моих пациентов рассказывал, что его болезнь начинается и заканчивается на паспортном контроле в аэропорту.

Вегетативная система работает неправильно?

Есть некоторые признаки того, что ваша вегетативная нервная система работает неправильно — нарушение сна, снижение настроения и памяти, частая смена настроения, похолодание и влажность кистей и стоп.

Ситуация осложняется тем, что многие из психосоматических заболеваний функциональные. То есть не имеют структурных повреждений органов, и проявляются исключительно нарушенной функцией организма. Хотя всё чаще в последнее время говорят о возможном одновременном функциональном и органическом заболевании одного органа. В научных центрах есть большое количество диагностических методик, направленных на регистрацию нарушенной функции органа. Однако в обычной медицинской практике нарушенную функцию органа часто сложно измерить объективными диагностическими методиками. В такие моменты, к сожалению, часто пациент списывается в разряд «лёгких» или даже симулянтов. Но это не так. Такой пациент требует, возможно, большего внимания, чем пациент с органическим поражением.

Что делать, если вы подозреваете психосоматику?

Лечение психосоматического заболевания обязательно должно быть комплексным. Причём самому пациенту в этом вопросе отводится ведущая роль.

1. Необходимо нормализовать режим дня. Это не значит, что вы должны жить по будильнику, но определённые рамки у вашего дня должны быть. Очень важно в одно и то же время вставать и ложиться спать, выделить определённые часы для приёма пищи.

2. На работе обязательно нужно делать небольшие перерывы

, чтобы у вас была возможность немного отдохнуть и восстановиться.

3. Ежедневная физическая активность — одно из лучших средств для эмоциональной разрядки. Прогулка на свежем воздухе, зарядка, плавание, велосипед — выбирайте подходящий вид активности.

4. Не забывайте о том, что вам приносит удовольствие. Любимые занятия часто откладываются на потом, а мы уделяем время лишь своим обязанностям. Каждый день находите хотя бы несколько минут, чтобы сделать для себя что-то приятное.

Лечение психосоматики болей и заболеваний

Традиционными психосоматическими заболеваниями считаются:

  • бронхиальная астма,
  • аллергические проявления,
  • язвенная болезнь желудка, кишечника, колит,
  • нейродермит,
  • эссенциальная гипертензия,
  • ревматоидный артрит.
Однако психосоматика может проявляться и в недомогании, боли в желудке, тошноте или диареи, головных болях, которые вы испытываете непосредственно в стрессовых ситуациях. Мы поможем разобраться с психологическими причинами, по которым тело болеет, и научиться техникам расслабления.

Методы лечение психосоматических расстройств

Лечение в таком случае всегда носит комплексный характер. С одной стороны – это медикаменты, которые помогают убрать симптомы, а с другой стороны – психотерапия, на которой вы будете работать с причиной расстройства. Наиболее распространенные и эффективные методы лечения расстройств, вызванных психосоматикой:
  • Когнитивно-поведенческая терапия. Пациент осознает особенности своего состояния, ставит цели в плане изменения самочувствия, вместе со специалистом ищет причины и преодолевает расстройство через новые способы мышления и поведения.
  • Гештальт-терапия. Направлена на разворачивание эмоциональных реакций, работу с непрожитыми эмоциями, которые влияют на организм изнутри. Развивается реагирование, поиск ресурсов и способов выражения потребностей.
  • Позитивная терапия.
    Основана на нахождении положительных сторон ситуации, особенно если пациент переживает острый стресс, или изменении отношения к ней. Предполагает поиск внутренних резервов и их мобилизацию.
  • Суггестивные техники. Методы, основанные на внушении, а также техники релаксации, медитация.
Выбор метода лечения, возможность их компоновки зависит от индивидуальных особенностей пациента. Мы в медицинском центре «Парацельс» подбираем терапию исходя из анамнеза клиента и его пожеланий.

5 причин обратиться в медицинский центр «Парацельс»

Специалисты нашего центра – врачи, которые понимают, как болеет организм на психологическом и физиологическом уровне, а также постоянно повышают квалификацию. Вместе с ними вы разрабатываете план, ставите цели в преодолении психосоматики и двигаетесь к ним.

У нас можно:

  • Выбрать врача. В медицинском центре работают специалисты различных направленностей. Можно выбрать врача по полу, возрасту, специализации – того, кто вызовет наибольшее доверие. Подробнее о каждом читайте во вкладке «Специалисты».
  • Обратиться анонимно. Нам не важно, кто вы, где работаете и сколько у вас детей. Мы не запрашиваем паспортных данных и не передаем информацию за пределы центра.
  • Не переживать за время. Работаем в выходные, праздничные дни. Записаться на прием можно в любое удобное время.
  • Записаться на онлайн-прием. Все, что от вас понадобится – безопасное пространство, компьютер и час свободного времени. Специалист проведет дистанционный сеанс, абсолютно аналогичный личному.
Колл-центр работает круглосуточно. Если вы переживаете острую стрессовую ситуацию прямо сейчас, запишитесь на консультацию: оперативно примем и назначим соответствующую терапию.

Что такое психосоматика и как это лечить?

Все болезни от нервов? Можно ли заболеть из-за «плохих» эмоций? Что такое психосоматическое расстройство? На эти и многие другие вопросы журнала «Челленджер» отвечает кандидат медицинских наук, врач-кардиолог высшей категории, доцент кафедры факультетской терапии лечебного факультета ФГАОУ ВО Первый МГМУ имени И. М. Сеченова Антон Родионов.

— В 80—90-е годы прошлого века у нас в институте (Первый Московский государственный медицинский университет имени И. М. Сеченова. — Прим. ред.) работал очень известный психолог профессор Ю. М.Орлов. Ему принадлежала теория «саногенного мышления». Её смысл сводился к тому, что если мыслить правильно, культивировать хорошие эмоции и бороться с плохими, то можно предотвратить множество заболеваний. Надо признать, что для неокрепших умов юных медиков его теория выглядела весьма убедительно…

Могут ли эмоции влиять на здоровье? Определённо да. Быть причиной — нет. Негативные эмоции активизируют симпатическую нервную систему, что, в свою очередь, приводит к повышению артериального давления, увеличению частоты пульса и спазму сосудов. Всем известны истории, когда на фоне, например, испуга или гнева у людей случались инфаркты и инсульты. Повторю: эмоция в этом случае не причина заболевания, а лишь провоцирующий фактор, триггер.

В отдельных случаях негативная эмоция, конечно, может стать и причиной заболевания. Например, если со злости ударить кулаком по стене, можно сломать руку. Вот вам вполне отчётливая причинно-следственная связь. Кстати, не надо забывать и о существовании обратной взаимосвязи. Нередко причиной негативных эмоций становятся хронические телесные страдания. Вспомните Бабу-ягу с костяной ногой — возможно, она была бы очень милой старушкой, если бы не хроническая боль в тазобедренном суставе…

«Все болезни от нервов» — это миф?

Это даже не миф, это просто старая студенческая шутка. Полная цитата звучит так: «Все болезни — от нервов, и только пять — от любви» (имеется в виду пять классических венерических болезней). Впрочем, хронический стресс — действительно доказанный фактор риска развития как минимум сердечно-сосудистых заболеваний. Несколько лет назад при помощи позитронно-эмиссионной томографии (высокоточного исследования, позволяющего изучать обменные процессы в различных тканях) учёные выявили механизмы, трансформирующие стресс в хроническое воспаление, которое, в свою очередь, служит ключевым механизмом развития атеросклероза.

— Однако повторяю снова и снова: стресс не причина болезней, а один из факторов риска, который работает лишь сообща с другими факторами, прежде всего генетическими.

Психосоматическое расстройства: каковы причины и механизмы их возникновения?

Психосоматические заболевания — это группа болезней, которые проявляются телесными страданиями (то есть симптомами заболеваний внутренних органов), но их основная причина всё же кроется в неполадках со стороны нервной системы. К ним относят целый спектр желудочно-кишечных расстройств (функциональная желудочная диспепсия и синдром раздражённого кишечника), фибромиалгию (специфический болевой синдром в проекции суставов), гипервентиляционный синдром (ощущение нехватки кислорода и потребность в частом дыхании) и много чего ещё.

То, как связаны между собой психические страдания и соматические симптомы, поясню на примере самой распространённой жалобы, с которой пациенты приходят к кардиологу — ощущения учащённого сердцебиения. Тахикардия (частый пульс) в норме возникает, когда надо отреагировать на внешний раздражитель, например убежать от опасности. В этой ситуации мышцам нужно больше крови, следовательно, сердце должно увеличить частоту сокращений. Но когда опасность проходит, пульс нормализуется. Пациент с невротическим расстройством внешне спокоен, за ним никто не гонится, ему никого не нужно догонять, но головной мозг даёт сигнал: «Ты в опасности, убегай!» В результате активируется симпатическая нервная система, повышается давление и учащается пульс. Пациент чувствует себя плохо… В этом случае лечить тахикардию как отдельный симптом по меньшей мере нелепо — надо лечить само невротическое заболевание, причём лечить таких пациентов должен не кардиолог, а психиатр или психотерапевт.

Что касается детской психосоматики, расскажу ещё одну историю. Недавно на приём пришла молодая женщина. Она выглядела очень встревоженной и всё время пыталась меня расспросить о здоровье своего мужа, хотя, по моим представлениям, её муж вполне мог сам прийти на приём. В разговоре выяснилось, что муж (много работающий и хорошо зарабатывающий человек) дома постоянно кричит на жену и ребёнка, при этом ещё успешно манипулирует своим повышенным давлением, но лечиться не хочет. В конце нашей встречи женщина спросила, нет ли у меня на примете хорошего невролога, специалиста по детским тикам… Стоит продолжать рассказ? По-моему, не надо быть доктором Хаусом, чтобы понять простую вещь: большинство преходящих неврологических и невротических симптомов у детей — это проблема с родителями.

Что такое «чикагская семёрка» и насколько актуальна такая классификация в наши дни?

Классификации психосоматических расстройств мне не очень нужны в повседневной работе, да и про «чикагскую семёрку» я впервые узнал благодаря этому вопросу. Прочитал и ужаснулся. Неужели в XXI веке кто-то всерьёз может рассматривать их как «болезни неотреагированных эмоций»! Перечислю эти семь заболеваний с указанием их истинных причин:

  1. Артериальная гипертензия — заболевание, в основе которого лежит генетическая предрасположенность, реализуемая десятком дополнительных факторов (курение, избыточный вес, злоупотребление солью, гиподинамия, повышение уровня сахара и холестерина и так далее). Стресс — лишь один из факторов риска, но далеко не основной.
  2. Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки — заболевание, причина которого прекрасно изучена ещё в конце XX века. Это микроорганизм по имени Helicobacter Pylori. Да, описаны острые «стрессовые» язвы, но это совсем другая история.
  3. Воспалительные заболевания кишечника (неспецифический язвенный колит и болезнь Крона) — группа воспалительных аутоиммунных заболеваний с генетической предрасположенностью.
  4. Нейродермит (атопический дерматит) — заболевание, имеющее генетическую предрасположенность. Стрессовый фактор лишь в некоторых случаях может быть причиной обострения.
  5. Бронхиальная астма — хроническое воспалительное заболевание с чёткой генетической предрасположенностью. Иногда стресс может способствовать обострению, а иногда и наоборот — стимуляция симпатической нервной системы приводит к расширению бронхов.
  6. Тиротоксикоз (гиперфункция щитовидной железы) — классическое аутоиммунное заболевание, в основе которого лежит выработка антител к тканям щитовидной железы. Здесь горе-психологи вообще путают причину и следствие. Тиротоксикоз очень сильно меняет характер человека — он становится плаксивым, вспыльчивым, нервным. После излечения тиротоксикоза психические проявления полностью уходят.
  7. Ревматоидный артрит — болезнь с неизвестной природой (обсуждается связь генетических и инфекционный факторов). Однако стресс тут точно ни при чём.

Болезнь Паркинсона возникает из-за стремления к контролю? Аденоиды у детей появляются, когда они чувствуют, что родители их не любят?


Приведённые примеры — плод неуёмного воображения диванных психологов. У обеих болезней есть гораздо более понятные причинные факторы, хотя и не до конца изученные. А вот психосоматические заболевания желудочно-кишечного тракта (функциональная диспепсия, синдром раздражённого кишечника) действительно характерны для людей мнительных, тревожных и неуверенных в себе. В древности даже существовала поговорка: любой невропат — колопат (colon — лат. «толстая кишка»).

Ипохондрия — это тоже психосоматика?

Строго говоря, «ипохондрическое расстройство» — это не психосоматика, это чистая «психика», то есть настоящее тревожное невротическое расстройство, в рамках которого пациент бесконечно ищет у себя соматические заболевания и цепляется к самым безобидным симптомам. Моя почта переполнена письмами от ипохондриков, которые, обнаружив у себя несколько десятков экстрасистол (внеочередных сокращений сердца), тут же интересуются, какова теперь у них вероятность внезапной смерти.

Как происходит диагностика психосоматических расстройств?

Пациенты с психосоматическими расстройствами могут посещать врачей любой специальности. У кого-то болезни проявляются немотивированной одышкой и сердцебиением, у кого-то тошнотой, рвотой и поносом, а у некоторых — болевыми синдромами.

— Главный диагностический критерий — обследование, зачастую неоднократное — не позволяет обнаружить никаких признаков органического заболевания. Именно этот факт должен навести на мысль о необходимости консультации с психиатром или психотерапевтом.

Основа диагностики — беседа с пациентом. Уже только на основании того, как пациент излагает жалобы, можно задуматься о наличии психосоматических расстройств. Если врач располагает достаточным временем для выяснения обстоятельств, связанных с началом или обострением заболевания, если найдёт аккуратные слова для выяснения психотравмирующих ситуаций, то картина болезни начнёт вырисовываться. Как я уже сказал, диссоциация между жалобами и отсутствием органической патологии — важный аргумент в пользу «психосоматики». Конечно, разумный объём дообследования всегда необходим, но он не должен быть избыточным.


Приведу в пример одно из классических психосоматических заболеваний — синдром раздражённого кишечника (СРК). В России считают, что для установки диагноза нужно обязательно сделать колоноскопию — непростое и недешёвое эндоскопическое обследование толстого кишечника. Во всём мире считают иначе. Если длительные симптомы кишечного дискомфорта (поносы или запоры, вздутие живота и так далее) не сопровождаются наличием так называемых «красных флагов» (снижение веса, кровь в кале, воспалительные изменения в анализах крови, поздний возраст начала болезни и наличие онкологических заболеваний у близких родственников), то мучить пациента такой непростой процедурой, как колоноскопия, смысла нет — диагноз СРК весьма вероятен.
Сколько лет проходит от обращения пациента с психосоматическим расстройством до постановки ему корректного диагноза? Бывает по-разному. Мне кажется, что если правильно построить общение с пациентом, то это совсем не сложно. Но мы этому хорошо обучены. Дело в том, что наш ныне покойный учитель, бывший директор клиники факультетской терапии Первого меда (ныне Сеченовский университет) профессор В. И. Маколкин большое внимание уделял изучению психосоматической патологии, в результате чего на базе клиники был фактически создан небольшой психосоматический центр. Сотрудники клиники довольно хорошо ориентируются в патологии такого рода, кроме того, нас поддерживает команда из нескольких психиатров.
Иногда случается, что от начала заболевания до получения профессиональной помощи проходят годы. Сложно сказать, с чем это связано. Скорее всего, с тем, что коллеги «не видят» психосоматику или же стесняются отправить пациентов к психиатру, опасаясь, что пациенты их неправильно поймут.

Как лечить психосоматику?

Всё зависит от ситуации; понятие «психосоматические расстройства» слишком широкое. В лёгких случаях специфическое лечение вообще не требуется, достаточно детальной беседы врача с пациентом и разъяснения сути происходящего. Дело в том, что порой пациента тревожат не столько сами симптомы, сколько неизвестность и подозрение на серьёзные органические заболевания. Если объяснить, что за «ощущением неполного вдоха» или «покалываниями в сердце» не стоят органические болезни сердца и лёгких, многих пациентов это вполне удовлетворит.

В отдельных случаях врач-интернист (терапевт, кардиолог, гастроэнтеролог и другие) самостоятельно может назначить психотропную терапию, если он умеет, конечно, это делать. Скажем, квалифицированный гастроэнтеролог вполне может и должен сам назначать антидепрессанты пациентам с функциональными заболеваниями желудочно-кишечного тракта, не прибегая к помощи психиатров. Зачем антидепрессанты гастроэнтерологическим пациентам? Они нужны для того, чтобы разорвать патологическую связь между сигналами в головном мозге и симптомами со стороны желудочно-кишечного тракта. Кстати, антидепрессанты давно уже перестали быть специфическими препаратами для лечения депрессии. Их с успехом применяют и в терапии некоторых болевых синдромов.

Если интернист чувствует, что пациенту нужна серьёзная комбинированная терапия, то лучше подключить к лечению психиатра, так как психофармакология довольно сложна и арсенал препаратов многообразен. Желательно консультироваться не просто с психиатром из районного диспансера, а со специалистом, который имеет опыт работы именно с психосоматическими пациентами.


Психотерапия (то есть лечение в разговорном жанре) может быть весьма полезна многим пациентам с психосоматическими расстройствами. Есть только два минуса: это дорого и долго. Противопоказание к психотерапии — симптомы «большого» психического заболевания (бредовые расстройства, галлюцинации), впрочем, это уже выходит за рамки темы «психосоматика».

А вот что пациенту точно не нужно — это видимость лечения с использованием пустышек: витаминов, «общеукрепляющих», «метаболических», «сосудистых» препаратов и так далее.

Могут ли психосоматические заболевания со временем трансформироваться в соматические патологии?

Маловероятно. Вернёмся в начало. Факторами риска они могут быть, причиной — нет. То есть гипервентиляционный синдром не превратится в астму, СРК не станет язвенным колитом, фибромиалгия не трансформируется в ревматоидный артрит. Важно только понимать, что с возрастом увеличивается риск настоящих соматических заболеваний. Нужно только не пропустить их начало.


Что такое психогигиена и чем она может помочь?

Пожалуй, психогигиена может быть способом профилактики подобных расстройств, хотя это не так-то просто. Здесь снова уместно вспомнить теорию «саногенного мышления» Ю. М. Орлова.
От себя добавлю четыре позиции, которым стараюсь следовать сам (подробнее об этом — в моей книге «Здоровье сердца и сосудов»):
  • ограничивайте негативный информационный поток. Не позволяйте телевизору работать в фоновом режиме. Лучше включайте музыку или любимые фильмы в записи;
  • отделяйте рабочее от домашнего. Заведите два телефонных номера — для домашних и для служебных разговоров, отключайте рабочий мобильник дома, в выходные и в отпуске;
  • вспомните о самом тяжёлом событии в вашей жизни. Может, всё остальное не стоит того, чтобы сходить с ума?
  • лучший способ избавиться от накопившейся усталости и раздражения — физическая активность.

И последнее. Если чувствуете, что что-то в жизни идёт совсем не так и самостоятельно выкарабкаться не получается, не стесняйтесь обращаться к специалистам в области психиатрии и психотерапии. Современная психиатрия ушла далеко вперёд по сравнению с классическим представлением о ней в фильме «Полёт над гнездом кукушки».

Если вы хотите грамотно использовать все возможности современной медицины, а также не стать жертвой сомнительного лечения и избыточной диагностики, книги из курса «Академии доктора Родионова» — вам в помощь. Все авторы серии не только практикующие врачи и специалисты, но и наши постоянные эксперты (за что им огромное спасибо).

Фото: shutterstock.com


Ссылка на публикацию: the-challenger.ru

Психосоматика — настоящая болезнь или «выдуманное» расстройство? | «ПРАКСИС»

Что такое психосоматика – настоящая болезнь или «выдуманное» расстройство? Чем психосоматика отличается от ипохондрии? Правда ли, что все болезни «от нервов»? Как лечить психосоматические расстройства и существует ли профилактика? 

Что правильно называть психосоматикой?

Слово «психосоматика» часто воспринимается как сокращение словосочетания «психосоматическая болезнь». Когда речь идет о психосоматике, то как будто автоматически подразумевается что-то болезненное, свидетельствующее о нарушении. Мало того, что это нарушение, так еще и с приставкой «психо-», привносящей дополнительный негативный оттенок. Так сложилось, что есть принимаемые всерьез симптомы — соматические, при них людям можно посочувствовать, и есть психические — усталость, плохое настроение, подавленность, раздражительность, невозможность сосредоточиться, — которые без явной физиологической причины якобы свидетельствуют о слабости и лени, какие-то «ненастоящие», «надуманные», какое-то лукавство.

Возможно, отношение было другим, если бы широкое признание получил тот факт, что «психосоматика» — это то, как мы все устроены. Человек психосоматический. Homo psychosomaticus. Наше телесное неразрывно связано с нашим психическим: то какое у нас настроение, на что у нас есть силы и желания во многом зависит от соматического состояния. При деструктивных, атрофических процессах головного мозга психика человека меняется — его настроение, его интересы, познавательные способности, эмоциональные реакции, поведение. Но справедливо и обратное влияние. Субъективно переживаемый дискомфорт, напряжение, уныние, или, напротив, радость, вдохновение, эмоциональный подъем, отражаются на функционировании тела. Эти связи существуют всегда, а не появляются только при каких-то особых «психосоматических болезнях». У каждого человека его психика и тело не раздельные, а составляют единую «психосоматику», что подразумевает взаимообусловленность и взаимное влияние психического и физиологического в человеке.

В узком, специальном смысле, психосоматикой в медицине и психологии называют область изучения влияния психических расстройств на возникновение и развитие диагностируемой телесной патологии, а также на связь и влияние на возникновение и протекание психических расстройств соматических заболеваний. История психотерапии — это история понимания психосоматических расстройств. В статье 1890 года, озаглавленной «Психическое лечение», З.Фрейд так описывает людей, страдающих от соматических недугов:

Группа этих больных обращает на себя внимание богатством и многообразием картины болезни; они не могут работать умственно из-за головной боли или нарушения внимания, у них болят глаза при чтении, их ноги устают при ходьбе <…> их пищеварение расстроено неприятными ощущениями <…> Они могут иметь все эти недуги одновременно, или поочередно, или только некоторую их подборку <…> При этом признаки болезни зачастую изменчивы, они сменяют и замещают друг друга <…> Также внезапно недуги покидают его при кардинальном изменении условий жизни.

Как часто это встречается?

Можно смело утверждать, что нет ни одного человека, который бы не сталкивался с психосоматическими явлениями. Состояние перед важным событием – собеседованием, экзаменом — у многих людей сопровождается тревогой, волнением и рядом проявлений со стороны тела: «живот крутит», тошнит, потливость, сердцебиение и тому подобными феноменами, объединяемыми обычно в группу психовегетативной симптоматики. Первым и главным отличием «психосоматических расстройств» от «нормальной психосоматики» в приведенном примере, является то, что неприятные ощущения в организме, нарушение функции органов человеком не связываются с чем-то происходящим в его жизни, с каким-то волнением или переживанием. Симптомы воспринимаются как что-то само по себе существующее, ни из-за чего возникшее, какие-то неполадки в организме. А если это ощущается в теле, то значит и причина этому какая-то телесная, биологическая, такая, которую можно найти и устранить.

Часты ли случаи, когда люди обращаются к врачу с жалобами на ощущение сердцебиения, перебои в работе сердца, давящие или прокалывающие боли, чувство утомляемости, истощения, потемнение в глазах, головокружение, ощущение нехватки воздуха, внутреннюю дрожь, чувство холода, потливость, головные боли? По статистике каждый пятый обратившийся в поликлинику пациент страдает психосоматическим расстройством и до обращения к психотерапевту эти «больные, у которых ничего нет», «ходоки по врачам» обследуются и лечатся у врачей разных специальностей от 1 года до 3 лет. Чувство, которое практически всегда сопровождает симптомы, подталкивает к новым обследованиям и поиску причины — это тревога, беспокойство за свое здоровье, переходящее в страх не диагностированного угрожающего жизни заболевания.

Согласны ли вы с утверждением, что все болезни от нервов?

Нет, не согласен. Это очень органоцентрическое утверждение, то есть из такого подхода, который если и связывает телесные симптомы с психикой, то только в том смысле, что психика — это прежде всего мозг, нервная система, и ее главные характеристики — возбудимость и проводимость. Перевозбуждается нервная система — человек «на нервах».

Надо остудить, снять возбуждение, и все будет в порядке. Такое понимание порождает представление о психотерапии как о каких-то релаксирующих техниках: смотреть на море в телевизоре, слушать приятную этно-музыку. Психика — это все же не нервы. В статье З.Фрейда, к которой я уже обращался, напомню, статья 1890 года, есть и такие интересные строки:

Врачебное исследование в конце концов пришло к выводу, что таких лиц нельзя рассматривать и лечить как страдающих болезнью желудка или глазной болезнью и т. п., а что в их случае речь, должно быть , идет о страдании всей нервной системы. Однако исследование мозга и нервов таких больных до сих пор не позволило выявить никакого явного изменения, а некоторые особенности картины болезни не дают даже основания ожидать, что когда-нибудь с помощью более тонких методов исследования удастся выявить такие изменения, которые могли бы объяснить болезнь. Эти состояния назвали нервозностью (неврастенией, истерией) и охарактеризовали их как просто «функциональный» недуг нервной системы.

И теперь, спустя столько лет, мы как будто, по-прежнему верим в органическую природу болезней, или в какие-то специфические органные неврозы: «кардионевроз», «невроз желудка» и т. д., то есть пытаемся выстроить какие-то линейные зависимости на структурном и биохимическом уровне. Конечно, целостность мозговых структур и электро-химическая активность являются условиями для существования психики, но нельзя сказать, что именно эти показатели и определяют содержание психики (представления, мысли, чувства). Действуя на нервы можно добиться того, чтобы какие-то представления сопровождались меньшей тревогой, появилась возможность отвлечься от навязчивых, поглощающих мыслей, добиться того, что на профессиональном языке называется «дезактуализация переживаний», но не изменить их содержания.

В чем отличие психосоматики от ипохондрии?

Психосоматика — это и холистический (целостный) подход о связи психических и телесных феноменов, и специальное направление исследований в медицине и психологии, изучающее влияние психических факторов на возникновение и течение соматических расстройств. Ипохондрия — это название состояния, в котором содержание психики составляют мысли и чувства, связанные с поиском у себя симптомов соматического заболевания, трактовкой телесных ощущений как знаков болезни, когда человек живет тем, что лечится. Кстати, интересно отметить, что кроме поиска болезней и лечения от них, существуют еще и такие состояния, которые можно назвать «ипохондрией здоровья», когда человек подчинять всю свою деятельность интересам сохранения здоровья, его укрепления, а также предупреждения развития возможных болезненных состояний.

Такой, можно сказать, сверхценный ЗОЖ. Хотя речь, конечно, об одном. Чем, к примеру, занят человек, озабоченный чистотой? Поиском и устранением малейших признаков грязи.

Какие болезни можно себе «надумать»? Что из этого встречается чаще всего – исходя из вашего опыта?

Чаще всего люди начинают думать о сердечно-сосудистой патологии, нарушениях мозгового кровообращения, новообразованиях во внутренних органах. Чем дольше обследуются, чем больше врачебных специальностей сменяются на их диагностическом пути, тем больше подозрений возникает о сложно распознаваемых, редких заболеваниях, которые, возможно, не удается обнаружить из-за недостаточной квалификации местных специалистов. И обследования продолжаются в региональных центрах, столицах, за рубежом.

Всегда ли врач (не психолог) может определить, что проблема, с которой обратился к нему пациент, носит психосоматический характер? Врачи каких специализаций наиболее плотно работают с психологами?

Хотелось, чтобы именно так и было, потому что именно врач может провести дифференциальную диагностику, назначить дополнительные методы обследования. Однако, получается, что психологи и врачи, как будто находятся в разных системах координат, одни пребывают в органоцентрицеской системе, где нет психики, другие в психоцентрической, где телесным феноменам дают психологизирующие объяснения в виде установления жестких и однозначных связей между душой и телом. Печень болит от злости, живот от жадности, голова от зависти и тому подобные. Врачи часто оказываются заложниками требований найти болезнь со стороны обратившегося к ним человека, с одной стороны, и медицинской системы в целом, с другой, которая уже в момент обращения наделяет жалующегося человека названием «больной». Если есть врач, есть больной, то, конечно, должен быть и диагноз. Среди врачебных специальностей, конечно, последним звеном перед обращением к профессионалам с приставкой «психо-» в названии специальности часто оказываются неврологи. Если в череде бесцельных поисков реальной болезни кто-то вспоминает, что все болезни от нервов, то к кому, как не к неврологу отправить человека. До сих пор существуют стереотипные представления о том, что такое психическое расстройство. Психическое расстройство в представлении большинства людей синоним безумия. Это такой утрированный образ человека, считающего себя Наполеоном, говорящего явный вздор с безумными вытаращенными глазами. И тут на прием приходит молодой человек или девушка, совершенно не похожие на сумасшедших. Конечно, ни у кого не возникнет мысли о психиатре или психотерапевте для «нормального» человека. И тогда остается невролог.

Что имеют в виду, когда говорят про вторичные выгоды болезни? Какие это вторичные выгоды могут быть?

Это интересный вопрос. Тем более, что возникает сразу и другой: если есть какие-то вторичные выгоды, то, наверное, есть и первичные? Почему тогда начинать со вторых? Попробую объяснить. Со вторых начинают и говорят в основном о вторичных выгодах, так как эти «выгоды» (слово в кавычках, учитывая условность выигрыша) более понятны, их легче психологизировать, то есть объяснить в парадигме сознательного намерения, которое предполагают в том, чтобы освободиться от неприятных ситуаций, обязанностей, ответственности.

Первичная выгода — это, по сути, бессознательный смысл симптомов, это тот бессознательный компромисс между противоречивыми, разнонаправленными представлениями, и связанными с ними переживаниями, который достигается за счет симптомов. Например, у есть мысли: «женское счастье — это быть хорошей мамой и любить своих детей» и «мой ребенок мешает мне, из-за него я лишена чего-то важного». По отдельности ни то, ни другое утверждение не содержат в себе ничего страшного. Страшной может стать невозможность их одновременного существования.

Мысль о том, что «мой ребенок мне мешает» может быть для человека невыносимой, неправильной, плохой, вызывать ужасное чувство вины. В этом случае болезнь может стать компромиссом. Он мне не мешает. Просто я болею и поэтому раздражительная, вот поправлюсь, и все будет нормально. Первичная выгода заключается в устранении базового противоречия, замена душевных терзаний на физическую боль.

Как можно описать вторичную выгоду? «Когда я болею и лечусь, меня оставляют в покое, я могу поехать в санаторий, одна. Когда я болею, заботятся обо мне, а не я забочусь». Такой своеобразный способ получить желаемое, но не в полной мере, а как будто бы уже сразу с наказанием. Важно отметить, что озвученные мной утверждения, не формулируются таким образом, они сохраняются в бессознательном, удерживаются на расстоянии от сознания в таком виде, в котором их нельзя помыслить. Конфликт есть, но не осознается, он заменяется на что-то другое, более приемлемое, более дозволенное. При болезни конфликт не исчезает. Проблема есть, но какая не видно. Сильные переживания есть, но, и злость и вина за эту злость трансформируются в страх. Вы только не подумайте, что описанное встречается только у молодых мам. Нет. Участники могут быть другими, не только мама и ребенок. И их всегда больше, чем двое. Это так, зарисовка, чтобы понять, почему ни в первичных, ни во вторичных выгодах не так уж и много выгодного. В возникновении и проявлениях психосоматических расстройств сознательное намерение не играет той роли, которую им приписывают, говоря о «надуманности» и «выгодности» этих расстройств. Даже финансово это точно не выгодно. О выгодах, скорее, можно говорить, в случае намеренной симуляции симптомов, утяжеления своего состояния с целью получения каких-то льгот.

Существует ли тип людей, наиболее подверженный психосоматическим расстройствам (группа риска)?

На этот вопрос можно ответить формулой: «чем меньше психики, тем больше соматики». Чем меньше понимания мотивов собственных поступков и выборов, чем меньше понимания того, что на меня влияет, каких чувств я пытаюсь избежать, каким я не хочу себя ощутить, тем более вероятны соматические симптомы.

Интересно, что многие детские и подростковые заболевания — психосоматические, то есть с выраженным, заметным влиянием психического состояния на их возникновение и течение. Так, выборочные исследования детей и подростков соматического стационара показали, что в 53% случаев соматические нарушения обусловлены психическими (депрессивными) расстройствами. Родители часто сами замечают связь между конфликтными, напряженными отношениями в семье и частотой возникновения заболеваний у ребенка. Ребенок еще меньше чем взрослый представляет, что им движет, какие представления и чье мнение определяет его чувства, его хорошее или плохое настроение. Когда ребенок говорит «мне плохо», первый встречный вопрос родителей скорее всего будет ориентировать его на «соматический ответ»: «А что у тебя болит, где у тебя болит?». Хотя, может быть, то, о чем пытается сказать ребенок, касается общего, смутного чувства неудовольствия, может быть, это какое-то психическое «плохо», а не симптом физического недуга.

Можно ли вылечить психосоматическое расстройство только решением психологических проблем, которые стали его причиной?

Все зависит от того, когда человек обращается за помощью к специалисту, что им движет, и какую цель он перед собой ставит. Поясню. Если от начала симптомов до обращения к специалисту, психотерапевту, психиатру, психологу, проходит достаточно немного времени, когда функциональные нарушения еще не просуществовали столько, что вызвали органные нарушения, то да. Это один из факторов. Второй фактор касается того, что человек сам думает про свои симптомы, готов ли он допустить мысль, что они как-то связаны с его жизнью, с его восприятием своего положения в тех условиях и отношениях, в которых он находится. Если да, это тоже значительный плюс к возможности психотерапевтического лечения. И еще один важный момент, хочет ли человек узнать, что представляет его психика, о каких собственных мыслях и установках он не подозревает, что из этого влияет на возникновение и исчезновение симптомов. Ведь может быть, что человек о такой работе и не думает, а хочет, чтобы кто-то его просто избавил от симптоматики.

Вообще, психосоматические симптомы — благодатная почва для психотерапии и психофармакотерапии, эти проявления исчезают достаточно быстро, но, когда они проходят, теряют свою «маскирующую» роль, за ними может обнаружиться что-то, скрываемое соматической симптоматикой. Вопрос, готов ли человек с этим встретиться.

Можно ли вылечить психосоматическое расстройство без устранения причины? Или нерешённая проблема «вылезет» в другом органе так или иначе?

Нерешенная проблема, скорее всего, проявится, так как симптомы — это то, что уже однажды сработало. Тем не менее даже если человек не готов по тем или иным причинам к психотерапии, исследованию собственной психики, психофармакотерапия является хорошим вариантом. Мне известен не один случай, когда при правильно подобранных препаратах у людей проходили гипертонические кризы, снижался сахар в крови, проходили гастриты, колиты, синдромы раздраженного кишечника, нейродермиты, псориаз, температура и зуд неясного происхождения.

Можем ли мы говорить о профилактике психосоматических заболеваний?

Я думаю, да, с одной оговоркой, что это будет не «вакцинация», а процесс. Как модель для сравнения можно использовать знакомые нам физические тренировки. Вряд ли можно считать полезным, если пойти в спортзал и за один раз надорваться, выполняя упражнения на пределе своих сил. Скорее, полезный и стойкий результат будет при постепенном, регулярном наращивании нагрузки. В обществе положительно относятся к физическим тренировкам. А как относятся к тренировкам психики? Часто опыт физических упражнений переносится на психику, и тогда появляются «тренировки для мозга», «мозг на 100%», снова какая-то органная тренировка с количественными измерениями.

Психотерапия, особенно психоанализ, является чем-то отличным от подходов, тренирующих органы, развивающих способности много запоминать и быстро воспроизводить информацию, то есть от количественных подходов. Психоанализ — это про качество, не про то, сколько, а про то как? Это процесс, когда в течение продолжительного времени, регулярно человек «тренирует» свою психику, исследует что, как и почему он думает, чувствует, как это влияет на его самочувствие, отношения, восприятие себя и других.

  • Об авторе 
  • Публикации 

Максим Степаньков

Психотерапевт 

Психотерапевтическая практика с 2011 года. Практикует психоаналитическую психотерапию. Оказывает психологическую помощь нескольких видов. Краткосрочная помощь при психологических сложностях, связанных с определенными жизненными ситуациями. Длительная психотерапия при стойких повторяющихся психологических проблемах, вызванных особенностями характера или имеющимся заболеванием. Работает со взрослыми и подростками в формате индивидуальных встреч.

Максим Степаньков

Психотерапевт 

В «клинике»открылось новое направление в лечении целого спектра различных заболеваний

Лечение основывается на современных взглядах на психосоматические причины многих заболеваний. За подробностями мы обратились к ведущему прием клиническому психологу Негрееву Михаилу Михайловичу.

Первый вопрос: что такое психосоматические заболевания и в чем актуальность этого подхода?
Психосоматические заболевания — это заболевания, в возникновении и протекании которых, решающую роль играют психологические причины: стрессы, негативные эмоции, внутренние конфликты, а также другие психологические факторы.
По данным ВОЗ, из всех пациентов, обращающихся к врачам, процент психосоматических больных составляет от 38% до 42%.
И, на мой взгляд, это лишь верхушка айсберга. Признанными как психосоматические в настоящее время являются лишь ряд заболеваний, в отношении других пока нет достаточных данных, но многие специалисты приходят к мнению, что психологический фактор имеет решающее значение в широком кругу патологических состояний. И вполне может оказаться, что список психосоматических заболеваний в будущем будет значительно шире. Для таких исследований необходим глубокий и системный подход, который применяется в исследованиях фармацевтических компаний, это дорого, хотя очень перспективно. Вероятно поэтому в современном мире лечение в подавляющей части происходит лекарственными препаратами.

В каких же заболеваниях психологический фактор наиболее силён и играет решающую роль?
Перечислю те, психосоматика которых как причина у большинства специалистов сомнений не вызывает и это:

  • эссенциальная артериальная гипертензия;
  • язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки;
  • ишемическая болезнь сердца;
  • неспецифический язвенный колит;
  • бронхиальная астма;
  • нейродермит;
  • инсулиннезависимый диабет второго типа;
  • ревматоидный артрит;
  • психосоматический тиреотоксикоз.

Потенциально высокая вероятность присутствия психологического фактора в структуре болезни свойственна чаще заболеваниям с хроническим течением. Сам психологический фактор может выступать как первопричиной заболевания, так и в качестве вторичной, поддерживающей заболевание, основы.

Страдающие данными заболеваниями должны обращаться к психологам, а не к врачам?
Любой заболевший человек в первую очередь должен обращаться за медицинской помощью к врачу. На основе исследования необходимо установить диагноз. Назначаемое медикаментозное лечение позволяет организму справиться с проявлениями заболевания. Роль психолога в такой острый период скорее вспомогательная, основной она становится в период рецессии — когда острые проявления заболевания исчезают.
В такие периоды рецессии есть возможность сосредоточиться на выявлении скрытых от повседневного внимания внутренних переживаниях и страхах, внутриличностных конфликтах, которые потенциально могли привести к развитию заболевания, либо играть роль поддерживающего фактора.

Каким образом внутренние переживания могут оказывать такое сильное воздействие на организм и приводить к заболеваниям?
Лучше всего рассмотреть такой механизм на примере, пусть и упрощенном, но все же достаточно наглядном.
Представим довольно распространенный случай, когда ребенок воспитывается родителями, которые «знают что для ребенка лучше». В развитии ребенка они больше руководствуются своими знаниями, упуская реальные желания и потребности самого ребенка. Ребенок загружается различными занятиями, из лучших побуждений в нем стараются развить определенные навыки и свойства личности — родители очень хотят чтобы их ребенок был успешным и счастливым.

Сам ребенок очень любит своих родителей и старается соответствовать их ожиданиям — ребенку очень важно чтобы его любили и он идет на встречу всем пожеланиям родителей добровольно, а иногда и смиренно. У ребенка могут возникать свои потребности и желания, но их приходится подавлять, потому что сопротивляться родителям невозможно. В такие моменты в ребенке растет протест, возникает гнев, потребность плакать. Чаще всего ребенок подавляет в себе эти чувства, потому что часто они порицаемы или даже наказуемы, а также ребенку страшно потерять любовь родителей и он идет на жертвы.

Таким образом в сознании ребенка формируется образ/установка, что любят его когда он «хороший», «послушный» и что опасно следовать своим желаниям, потребностям.

Взрослея, такой ребенок постепенно забывает события детства, установки уходят в область неосознанного. В процессе жизни, уже по привычке принимая как естественное, этот повзрослевший ребенок во всем следует «правильному» поведению, навязываемым нормам, старается быть «стандартным» и не выделяться из толпы. Своих желаний и стремлений начинает стесняться, как и прежде подавляет их. Внутренняя неудовлетворенность жизнью растет, жизнь кажется серой и непривлекательной.
Внутри такого человека растет протест, растет агрессия, растет негативное восприятие мира. Все больше сил уходит на подавление этих порицаемых обществом проявлений психики. Такие процессы происходят уже полностью бессознательно, где-то в глубине «души». По сути такой человек живет с запретом быть собой, свободно и естественно проявлять и удовлетворять свои потребности в развитии и самореализации. В том числе это одна из причин развития пагубных вредных привычек.

Внутреннее напряжение гнева через вегетативную нервную систему воздействует на эндокринную систему, вызывая хронический вброс в кровеносную систему гормонов и активных веществ, которые приводят к повышению кровяного давления, тахикардии, аритмии, спазму мускулатуры тела. Такой процесс длится годами и становится стойким. Вначале ресурсы организма позволяют сгладить такой эффект, но со временем ресурсы организма истощаются. Человек обращается к врачу и начинает симптоматическое лечение сначала в периоды обострения, а далее на постоянной основе, при этом сама причина остается глубоко скрытой. Патологический процесс продолжает прогрессировать, качество жизни значительно страдает.
Вот примерный вариант развития патологического процесса в организме на основе психологических проблем. И в таких проблемах могут быть «виновны» не только события детства, но и сильные стрессовые ситуации во взрослой жизни.

Конечно весь спектр возможных механизмов взаимодействия психики и тела сложно описать в рамках небольших статей, это очень глубокие темы, тем более что многие до сих пор и не до конца изучены. Важно понимать, что такие взаимосвязи существуют и необходимо воздействовать на болезнь не только медикаментозно, но и устранять психологические причины, которые во многих заболеваниях являются, повторюсь, определяющими или поддерживающими. Иначе заболевание рискует стать прогрессирующим или хроническим.

Указанные примеры носят общий, упращенный, описательный характер, на практике работа ведется со сложным комплексом внутренних противоречий, появление которых относится в том числе к самым ранним годам пациента.

Какие проявления свидетельствуют о наличии психологического фактора, способного привести к заболеванию?
Таких проявлений много и нужно отметить, что невротические способы взаимодействия с внешним миром уже стали почти нормой. Это следствие накопления внутренних противоречий, неосознанной борьбы желаний и запретов, а также стрессовых ситуаций в важных для человека сферах жизни. Этому также способствуют бытующие взгляды на воспитание и на нормы поведения.

Если человек чувствует внутреннюю скованность, сталкивается с трудностями в коммуникации и социальных связях, если в его жизни часто повторяются однотипные ситуации, высокая травматичность и конечно склонность к вредным привычкам — все это свидетельствует о значительной степени внутренних противоречий, устаревших внутренних установок и других помех для нормального функционирования личности. Это все свидетельствует о том, что внутриличностный конфликт, либо запечатленная травматичная для психики ситуация, уже значительно влияет на поведение человека и может проявиться соматически в виде болезни. К этому необходимо добавить хроническую усталость, раздражительность, плаксивость, чувство пустоты и депрессивные состояния — будет лучше обратиться за консультацией к психологу. А при соматических проявлениях, к примеру, тахикардии, одышке и т. п., не откладывать визит к врачу, чтобы не упустить время для поддержки здоровья, и успеть более эффективно поработать на уровне психосоматического подхода.

Как Вы планируете донести информацию до нуждающихся в таком лечении?
Мы планируем выпустить ряд статей по заболеваниям различных органов и систем с целью осветить эти проблемы с точки зрения психосоматического подхода. Будем очень рады если нуждающиеся в нашей помощи смогут ознакомиться с этими статьями здесь на сайте и принять решение об актуальности для них такого подхода.

Если актуальность для кого-то уже очевидна и просто было сложно сделать выбор, приглашаем к нам на консультацию в рамках акции, которая позволяет получить первую консультацию бесплатно. Это позволит Вам лично оценить психосоматический подход и будет проще принять решение о его применении.

Запись на бесплатную консультацию по тел. 56-01-46

Кабінет психологічної допомоги та фізичної реабілітації «Гармонія» — Психосоматика: о чем расскажет тело….. Иногда наша болезнь несет нам то или иное символическое послание — нужно лишь научиться понимать язык, на котором говорит она с нами через свои симптомы. Тем более что это не так уж и сложно… Безуспешно лечитесь от язвы желудка? А не слишком ли часто вы занимаетесь «самоедством», «грызете себя»? Замучили боли в шее? Не пора ли скинуть тех, кто на ней сидит? Ломит спину? Может, вы взвалили на себя непомерно тяжелую ношу? Страдаете приступами астмы? Подумайте, что или кто не дает вам «дышать полной грудью», «перекрывает кислород»… «Как нельзя приступить к лечению глаза, не думая о голове, или лечить голову, не думая обо всем организме, так нельзя лечить тело, не леча душу» — говорил Сократ. Отец медицины Гиппократ тоже выступал за то, что организм — это единая структура. И подчеркивал, что очень важно искать и устранять причину болезни, а не только ее признаки. А причины наших телесных недомоганий очень часто объясняются нашим психологическим неблагополучием. Не зря же говорят: «Все болезни от нервов». Правда, мы об этом зачастую не догадываемся и продолжаем напрасно обивать пороги врачебных кабинетов. Но если уж какая-то проблема существует у нас в голове, то болезнь, даже если на какое-то время и утихает, вскоре возвращается вновь. Выход в этой ситуации один — не просто устранять симптомы, а искать корни недуга. Этим и занимается психосоматика (греч. psyche — душа, soma — тело) — наука, которая исследует влияние психологических факторов на телесные заболевания. Врач-психотерапевт Сергей Новиков: «Психосоматика — это не просто взаимосвязь телесного и психического, это целостный подход к пациенту, который перестает быть носителем какого-то органа или симптома заболевания, а становится полноценной личностью со своими внутренними проблемами и, как следствие, телесными недугами». Еще в 30-е годы прошлого века один из основателей психосоматики Франц Александер выделил группу из семи классических психосоматических заболеваний, так называемую «святую семерку». В нее входили: эссенциальная (первичная) гипертония, язвенная болезнь желудка, ревматоидный артрит, гипертиреоз, бронхиальная астма, колит и нейродермит. В настоящее время список психосоматических расстройств значительно расширился. Сергей Новиков: «По данным Всемирной организации здравоохранения от 38 до 42% всех людей, посещающих соматических врачей, являются пациентами психосоматического профиля. Хотя, на мой взгляд, эта цифра значительно выше». Стрессы, длительное нервное напряжение, душевные травмы, подавленные обиды, страхи, конфликты… Даже если мы стараемся их не замечать, забыть, вытеснить из своего сознания, — тело помнит обо всем. И нам напоминает. Зигмунд Фрейд писал об этом так: «Если мы гоним проблему в дверь, то она в виде симптома лезет в окно». Иногда она «лезет» так настойчиво, говорит с нами настолько красноречиво, что этого, казалось бы, невозможно не понять. Тем не менее, мы умудряемся… Бронхиальная астма возникает при попадании в дыхательные пути тех или иных аллергенов, может вызываться инфекцией, а также — эмоциональными факторами. Если говорить о психологических подоплеках возникновения этой болезни, то ими принято считать невозможность человека «дышать полной грудью». Зачастую астма настигает нас тогда, когда наша жизненная ситуация складывается так, что мы ищем и не находим «отдушины», живем в «тяжелой, гнетущей атмосфере», не получая и «глотка свежего воздуха»… Спусковым механизмом развития этого заболевания может послужить и неблагоприятная обстановка на работе, где перспективному сотруднику «перекрывают кислород». Или, к примеру, нашествие дальних родственников, прочно обосновавшихся в нашей квартире, — так, что «не продохнуть». Проблемы с дыханием нередко возникают и у людей, близкие которых буквально «душат» их своей заботой, особенно у детей, чьи родители слишком уж крепко «сжимают их в своих объятьях»… Известный врач, психотерапевт и писатель Валерий Синельников, автор книги «Возлюби болезнь свою», считает, что большинству астматиков сложно плакать: «Как правило, астматики в жизни совсем не плачут. Такие люди сдерживают слезы, рыдания. Астма — это подавленный всхлип… попытка выразить то, что другим путем выразить невозможно…» А доктор медицинских наук, профессор, руководитель Висбаденской академии психотерапии (Германия) Н. Пезешкиан, убежден, что многие больные астмой происходят из семей, где высоко ценились достижения, предъявлялись слишком высокие требования. «Соберись!»; «Постарайся!»; «Возьми себя в руки!»; «Смотри, не подведи!» — эти и подобные призывы слишком часто слышали они в детстве. Вместе с тем, проявление детьми недовольства своим положением, агрессии и прочих негативных эмоций в семьях не приветствовалось. Не имея возможности вступить в открытую конфронтацию с родителями, такой ребенок подавляет свои чувства. Он молчит, но его тело говорит на языке симптомов бронхиальной астмы, оно «плачет», прося о помощи. Считается, что язву желудка может спровоцировать курение, неумеренное употребление алкоголя, неправильное питание, наследственная предрасположенность, высокая концентрация в желудке соляной кислоты, а также агрессивная бактерия с красивым названием Хеликобактер Пилори. Между тем, далеко не у всех людей эти неблагоприятные факторы вызывают болезнь. Почему так происходит? Большинство ученых сходятся во мнении, что, помимо всего прочего, не последнюю роль в развитии язвы играют длительный стресс и особенности характера, присущие многим язвенным больным. Так, психологи склонны полагать, что часто язва желудка возникает у людей тревожных, ранимых, неуверенных в себе, но, в то же время, предъявляющих к себе непомерно высокие требования, гиперответственных. Они вечно недовольны собой, склонны к самобичеванию и «самоедству». Это им посвящен афоризм: «Причина язвы не в том, что вы едите, а в том, что гложет вас». Нередко язвенной болезнью заболевают и те, кто «застрял» в той или иной ситуации, неспособен приять новые обстоятельства своей жизни. «Мне нужно время, чтобы это переварить» — объясняет такой человек свою позицию. А его желудок, тем временем, переваривает сам себя. «Меня от всего этого уже тошнит!» — говорим мы об опостылевшей работе, с которой, впрочем, по тем или иным соображениям не увольняемся. Или не можем удержаться от постоянных язвительных замечаний в адрес окружающих. В итоге, в какой-то момент наше тело начинает отражать, как в зеркале, то, что происходит у нас на душе. Боли в спине возникают по разным причинам. Это и травмы, и физические перегрузки, и работа в неудобном положении, и переохлаждение… Между тем, считается, что спина может заболеть у нас и вследствие сильной эмоциональной реакции. А также — из-за хронического напряжения, в котором мы находимся. Нет ничего удивительного, что зачастую человек при «невыносимых нагрузках», устав «нести свой тяжелый крест», взвалив на себя «неподъемную ношу», реагирует на нервные перегрузки болью в спине. Ведь именно эта часть нашего тела служит для того, чтобы носить тяжести. Но всему есть предел. Потому что даже самых сильных из нас можно «заездить», самые «несгибаемые» рискуют, в конце концов, «согнуться под нелегким бременем», «сгорбатиться», «сломать себе хребет»… Сахарный диабет, с точки зрения психосоматики, появляется отнюдь не от сладкой жизни. Совсем наоборот… Эту болезнь, по мнению психологов, провоцируют конфликты в семье, длительные стрессы и обиды. Но главной психологической причиной диабета считается неудовлетворенная потребность в любви и нежности. Испытывая хронический «голод по любви», желая «вкусить» хотя бы немного радостей жизни, человек начинает удовлетворять свои эмоциональные потребности при помощи еды. Именно пища становится для него главным источником удовольствия. И, в первую очередь, — сладкое. Отсюда — переедание, ожирение, повышение содержания сахара в крови и неутешительный диагноз — диабет. В результате, и сладости — последний источник удовольствия — оказываются под запретом. Валерий Синельников считает, что организм диабетиков подсказывает им буквально следующее: «Ты сможешь получать сладкое извне только в том случае, если сделаешь свою жизнь «сладкой». Научись наслаждаться. Выбирай в жизни только самое приятное для себя. Сделай так, чтобы все в этом мире приносило тебе радость и наслаждение». Головокружение может быть банальным проявлением морской или транспортной болезни, а может — симптомом различных заболеваний, в том числе — довольно серьезных. Каких именно — решать докторам. Но если бесконечные походы по медицинским кабинетам не приносят результата, а диагноз врачей звучит однозначно: «здоров», то имеет смысл взглянуть на свое недомогание с точки зрения психосоматики. Возможно, обстоятельства вашей жизни в последнее время складываются так, что вы вынуждены «крутиться как белка в колесе». Или вокруг вас столько всего происходит, что «голова идет кругом». А может, вы так резко и успешно продвинулись по служебной лестнице, что оказались буквально на «головокружительной высоте»? Но если вы, между тем, человек спокойный, основательный, привыкший к размеренному темпу существования, то такой «круговорот» дел и событий может вас изрядно напрягать. В этом случае стоит задуматься о том, что для вас действительно важно, сосредоточиться, прежде всего, на главном. А там и проблемы со здоровьем сойдут на нет. Кстати, любопытный факт: постоянными головокружениями страдал Юлий Цезарь — известный любитель делать несколько дел одновременно. Выпадение волос тоже имеет множество причин. Это и генетическая предрасположенность, и гормональные нарушения и, конечно же, стресс. Часто мы начинам терять волосы после тяжелых переживаний или нервного шока. Это может быть потеря близкого человека, расставание с любимым, финансовый крах… Если мы виним в случившемся себя, отчаянно сожалея о том, что былого уже не вернуть, мы начинаем буквально «рвать на себе волосы». Стремительное поредение шевелюры в этом случае говорит о том, что наше тело нам подсказывает: «Пора отбросить все устаревшее и лишнее, расстаться с прошлым, отпустить его. И тогда ему на смену придет что-то новое. В том числе, и новые волосы» Невралгия тройничного нерва вызывает боль, которая по праву считается одной из самых мучительных, которые известных человечеству. Тройничный нерв — пятый из 12-ти пар черепно-мозговых нервов, отвечающий, в числе прочего, за чувствительность лица. Как же объясняется эта ужасная напасть с точки зрения психосоматики? А вот как. Если нас не устраивает форма наших ног или объем талии, то эти недостатки легко скрыть, подобрав соответствующий гардероб, но лицо — всегда на виду. Более того — на нем отражаются все наши эмоции. Но, что греха таить, нам не всегда хочется являть миру свое «истинное лицо», и мы нередко стремимся его скрыть. Совсем уж последнее дело — «лицо потерять», об этом особенно хорошо известно на Востоке. Там так говорят про человека, совершившего какой-то неблаговидный поступок, утратившего репутацию. Иногда, желая произвести хорошее впечатление, стараясь казаться лучше, чем мы есть на самом деле, мы «надеваем маски»: «приклеиваем» улыбку, изображаем серьезность или заинтересованность в работе… Одним словом, «делаем хорошую мину при плохой игре». Такое несоответствие между нашим настоящим лицом и маской, которой мы прикрываемся, приводит к тому, что наши лицевые мускулы находятся в постоянном напряжении. Но в какой-то момент наша извечная сдержанность и улыбчивость оборачивается против нас: воспаляется тройничный нерв, «парадное» лицо вдруг исчезает, а на его месте образуется искаженная болью гримаса. Выходит, сдерживая свои агрессивные импульсы, любезничая с теми, кому на самом деле мы с удовольствием бы врезали, мы «даем пощечину» сами себе. Банальная боль в горле — и та иногда имеет психологические предпосылки. Кто из нас в детстве не заболевал ангиной или ОРВИ накануне контрольной по математике, которой мы были «сыты по горло». А кто не брал больничный из-за того, что на работе нас «брали за горло»? Но, прежде всего, о психосоматике можно думать, если проблемы с горлом — хронические, мало поддающиеся как лечению, так и объяснению. Они нередко мучат тех, кто хочет, но по каким-то причинам не может выразить свои чувства — «наступает на горло» себе и «собственной песне». А еще тех, кто привык молча сносить обиду, «проглатывать» ее. Интересно, что часто такие люди кажутся окружающим хладнокровными и бесчувственными. Но за внешней холодностью нередко скрывается бурный темперамент, а в душе — бушуют страсти. Бушуют, но не выходят наружу — «застревают в горле». Разумеется, не всегда болезнь является буквальным воплощением какой-то фразы. И не каждый насморк — обязательно знак судьбы, не все так однозначно. Конечно же, при любом заболевании, прежде всего, необходимо обратиться к врачу соответствующего профиля и тщательно обследоваться. Но если недуг плохо поддается лечению, самочувствие ухудшается на фоне стресса или конфликта, то стоит задуматься, не являются ли ваши проблемы со здоровьем следствием неотреагированных эмоций, подавленных обид, переживаний или страхов. Не заставляют ли наши невыплаканные слезы «плакать» наше тело? Разобраться в этом может помочь психотерапевт. Сергей Новиков: «Иногда врачи, занимающиеся проблемами тела, все-таки направляют пациентов на психотерапевтическое лечение (еще реже пациенты сами приходят к пониманию необходимости обратиться к психотерапевту) и тут мы сталкиваемся еще с одной проблемой — пациент начинает бояться, что его признают сумасшедшим. Именно из-за этого страха многие не доходят до врача. Это опасение абсолютно не оправдано: психотерапевт — это врач, который может работать и с абсолютно психически здоровыми людьми. Те люди, которые все же смогли переступить через свой страх и прийти в кабинет психотерапевта, начинают работать над собой, начинают учиться видеть, анализировать и решать свои проблемы, становятся теми самыми «счастливыми пациентами», которые избавились от «неизлечимого, хронического заболевания». Связь между телесным и психическим неоспорима, и только гармония между этими двумя составляющими нашего здоровья может сделать человека по настоящему здоровым».

Кабінет психологічної допомоги та фізичної реабілітації «Гармонія» is on Facebook. To connect with Кабінет психологічної допомоги та фізичної реабілітації «Гармонія», join Facebook today.

что это и в чем причина?

Многие люди слышали про единство души и тела. Об этом говорят по телевидению, пишут в газетах, журналах и пр. Но редко где затрагивается другая сторона такого взаимодействия. А именно – психосоматические заболевания.

Термин «психосоматические» происходит от двух греческих слов: «Psyche» — душа и «soma» — тело.

Из этого следует, что психосоматические заболевания – это такие недуги, когда болеет физическое тело, но причину нужно искать в душе человека (в его нервных переживаниях и отношениях к происходящим событиям, отношениях с родственниками, друзьями или коллегами и т.д.). То есть психическое или эмоциональное состояние человека напрямую связывается с физическим состоянием. Часто люди «заглатывают» или замалчивают свои эмоции и переживания, думая, что так будет лучше. А эмоции, как и любая другая энергия, требует выхода. Раз через эмоции «выход» не удался, наш разум переводит эту энергию в более наглядные формы. Таким образом тело человека можно рассматривать «зеркалом» его внутреннего состояния.

Например: девушка, которая страдает ужасными ангинами, живет вместе со свекровью. Отношения между ними не самые хорошие, поэтому постоянно испытывает различные негативные эмоции и нервное напряжение, которое она усердно сдерживает. Может быть, что девушка очень хочет наорать на мать мужа. Но как только «мама» убыла на ПМЖ в сопредельное государство, прошли не только ангины, но и последствия многолетнего приема антибиотиков.

Этот простой пример наглядно показывает, как эмоциональные переживания могут влиять на наше тело.

Сегодня многие выдающиеся учёные (представители официальной медицины) убеждены, что около 80 процентов всех заболеваний на самом деле являются психосоматическими.

«Классическими» психосоматическими заболеваниями являются:

  • бронхиальная астма
  • язвенный колит
  • эссенциальная гипертензия (гипертоническая болезнь, первичная гипертензия)
  • нейродермит
  • ревматоидный артрит
  • язвенная болезнь желудка и язва двенадцатиперстной кишки.

В настоящее время к этим заболеваниям еще относят – ишемическую болезнь сердца, психосоматический тиреотоксикоз, сахарный диабет 2 типа, ожирение и соматоформные расстройства.

Исходя из некоторых концепций предлагается добавить к психосоматическим заболеваниям также радикулиты, мигрень, кишечные колики, синдром раздраженного кишечника, дискинезию желчного пузыря, хронический панкреатит, витилиго, псориаз и бесплодие при исключённой патологии репродуктивной системы.

Многим данные заболевания известны. Народ ходит по соответствующим врачам, и случается, что последние разводят руки. Действительно, они просто не в силах никак помочь, т.к. причина болезни кроется в совершенно другом месте, доступ к которому и работая с которым может другой, специально обученный для этих целей, специалист. Поэтому, из лучших побуждений, таких пациентов направляют к психотерапевтам. К сожалению, не все люди слушают советы врачей и таким образом еще больше усугубляют свое положение. Но своевременная совместная работа психотерапевта и пациента может не только улучшить состояние здоровья, но и помочь лучше разобраться в своей жизни и в отношениях с окружающими, что поможет предотвратить многие другие проблемы.

На базе нашего лечебного учреждения размещены единственные в области (еще есть в двух клиниках Минска) койки для лечения психосоматических заболеваний. Лечение проводит врач-психотерапевт совместно с другими специалистами.

Для направления на лечение необходимо обратиться на прием врача-психотерапевта городской поликлиники, кабинет №130. Запись на прием по телефону (801775) 35102.

врач-психотерапевт Семенков Андрей Викторович

ЖИВОТ ДЛЯ МИРА: ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ НАРУШЕНИЯ У ВЕТЕРАНОВ И ГРАЖДАН Великобритании, 1945–55 — Стресс в послевоенной Британии, 1945–85

«Пептические язвы сейчас встречаются гораздо реже, чем раньше», — заметил доктор Франк Ассиндер. врач общей практики (GP) в Каршалтон-Бичес, Суррей, когда его попросили вспомнить первые дни Национальной службы здравоохранения (NHS), добавив, что «нервная диспепсия была распространенным диагнозом». 1 После Второй мировой войны семейные врачи стали все больше беспокоиться о явном распространении среди населения таких болезней, как несварение желудка, ревматизм и кожная сыпь. 2 Некоторые из этих симптомов можно игнорировать, поскольку они могут указывать на наличие серьезной или развивающейся патологии. Действительно, расстройства желудка поднялись в повестке дня здравоохранения в конце 1940-х — начале 1950-х годов, когда чиновники здравоохранения определили эпидемию язвенной болезни. Доказательства перфорации, полученные при патологоанатомическом исследовании, подтвердили, что отчасти это было результатом поддающегося проверке процесса заболевания. 3

Учитывая, что мужчины трудоспособного возраста казались особенно уязвимыми для язвенной болезни, Совет медицинских исследований поручил Ричарду Доллу (1912–2005) и Фрэнсису Эйвери Джонсу (1910–98) отчет о профессиональных факторах в этиологии Язвы желудка и двенадцатиперстной кишки . 4 Опубликованное в 1951 году, это авторитетное исследование исключило социальный класс как причинную переменную, но пришло к выводу, что те, кто выполняет работу и несет ответственность за других, подвергаются повышенному риску. Долл и Джонс не могли решить, определяющим фактором был характер работы или личность сотрудника. В довоенный период Уолтер Кэннон (1871–1945) представил физиологическое объяснение взаимосвязи между эмоциями и физическими состояниями, а с середины 1950-х годов зарождающаяся концепция стресса подкреплялась эндокринологическими данными Ганса Селье (1907–1945). 82). 5 Все большее число врачей, интересующихся психосоматической медициной, считают, что изменения в окружающей среде или способах взаимодействия людей с ней играют важную роль в распространении желудочно-кишечных расстройств. «Ежедневный опыт работы в консультационном кабинете и хирургической клинике говорит сам за себя», — сообщила группа семейных врачей. Изучение шести общих практик привело их к выводу, что роль стресса как «важной сопутствующей причины болезни» не вызывает сомнений. 6

Такие историки, как Пол Аддисон и Дэвид Кинастон, исследовали культурное влияние Второй мировой войны на британское общество, пробуждая нацию, которая смирилась с материальными и психологическими последствиями конфликта, но также пыталась адаптировать свои институты и экономика к новому мировому порядку. 7 Также были проведены значительные исследования послевоенного проектирования и развития систем общественного здравоохранения, а также влияния государственного благосостояния на семьи в этот период. 8 Алан Олпорт проанализировал демобилизацию военнослужащих, многие из которых столкнулись с проблемами при переходе от авантюрного или рискованного образа жизни к повседневной работе в офисе и на заводе. 9 Хотя многое было известно о факторах стресса, влияющих на гражданских лиц и солдат во время самого конфликта, на 10 меньше было написано о механизмах, которые люди использовали, чтобы справиться с воспоминаниями об ужасающих переживаниях, возвращаясь к рутине работы и отдыха в мирное время. 11 Это вызывает вопросы о том, в какой степени недуги, наблюдаемые в первичной медико-санитарной помощи, были результатом процессов адаптации и реабилитации. Изменяющаяся культура соматизации стала центральным вопросом для историков, стремящихся понять взаимосвязь между психологическими и физическими элементами в общих заболеваниях. 12 После того, как Джеральд Гроб провел историческое исследование язвенной болезни в Америке, историки медицины начали проявлять все больший интерес к заболеваниям желудка. 13 Ян Миллер, в частности, изучил британский опыт болезней желудка с девятнадцатого века по 1945 год, определив ряд факторов, которые привели к принятию стресса в качестве причинного механизма. 14

Основываясь на этих исследованиях, в этой главе исследуется очевидное распространение желудочных расстройств по всей Великобритании после Второй мировой войны. В нем исследуется, как сам конфликт одновременно привлек внимание к психосоматическим заболеваниям, а также предоставил ряд причинных объяснений.Также анализируется роль, которую играет NHS в попытках вылечить и количественно оценить это заболевание. 1950-е годы стали свидетелями растущей идентификации стресса как физиологического и психологического феномена, связанного с современной жизнью. Вооружившись новой научной моделью функциональных симптомов (то есть симптомов без очевидной органической основы), врачи, которые интересовались психосоматической медициной, все чаще пытались объяснить язву двенадцатиперстной кишки и нервную диспепсию с точки зрения беспокойства и давления на рабочем месте.Наконец, в этой главе исследуется, почему желудочно-кишечные жалобы были настолько распространены, и в какой степени они интерпретировались как телесные проявления травматических воспоминаний.

Контекст военного времени

Необходимость призыва в армию массовых граждан выдвинула расстройства желудка на первое место в повестке дня здравоохранения. В декабре 1940 года в редакционной статье British Medical Journal отмечалось, что язвенная болезнь стала серьезной причиной инвалидности британских экспедиционных сил, 15 , так что военные власти опасались за боеспособность армии.Срочное исследование было предпринято не только среди военнослужащих-инвалидов из Франции, но и среди тех, кто был госпитализирован в Великобритании во время тренировок и противодействия вторжению. Многие из гипотез, исследованных в 1940–1991 годах, продолжали вызывать послевоенные дебаты. Например, более тяжелая природа и высокое содержание мяса в армейской пище были предложены как причина расстройства желудка, наряду с тем фактом, что солдаты на учениях питались нерегулярно. 16 Еще одна причинная гипотеза — чрезмерное курение военнослужащими, чему способствовала бесплатная выдача сигарет.Тем не менее, эти гипотезы получили серьезные и веские возражения. Сэр Генри Тиди (1877–1960), врач, особенно интересовавшийся язвой, не принимал во внимание действительную службу и армейскую еду как причинные факторы, потому что «язвенная болезнь и все диспептические расстройства были заметно редкими» во время Первой мировой войны, когда действовали подобные стрессы и когда была предложена аналогичная диета. 17 Данные о населении подтверждали его версию: только 709 солдат были уволены из британской армии к концу 1915 года с язвенной болезнью по сравнению с 23 574 солдатами в конце 1941 года. 18 Это наблюдение и неспособность установить статистическую связь с курением, 19 побудили врачей исследовать идею о том, что определенные типы личности уязвимы для расстройств желудка.

В довоенный период Дэниел Т. Дэвис, врач Королевской больницы Фри, и А. Макбет Уилсон, психиатр Тавистокской клиники, совместно исследовали личные истории пациентов с язвой. 20 Они обнаружили, что в 84 процентах случаев заболеванию предшествовало событие, провоцирующее тревогу, такое как смена работы, смерть близкого родственника или безработица.В последующем исследовании пациентов, перенесших внутреннее кровотечение или перфорацию, Дэвис и Уилсон пришли к выводу, что «необычное эмоциональное напряжение» было связано с этими неотложными медицинскими ситуациями и что пациенты «обеспокоены и обеспокоены своими обязанностями и изменениями окружающей среды». 21 После начала войны личность стала все более причастной к язвенной болезни, поскольку исследования отдельных групп военнослужащих показали разную частоту заболеваний желудка. Например, подводники оказались почти невосприимчивыми к язвенной болезни. Это наблюдение объясняется программой отбора, разработанной для выявления наиболее приспособленных и крепких моряков. 22

Особое значение для послевоенного периода имело исследование, проведенное врачом Дж. Н. Моррисом (1910–2009) и экспертом по социальной политике Ричардом Титмусом (1907–1973 гг.), В котором сообщалось о связи между уровень занятости и частота желудочных расстройств. 23 Они обнаружили, что смертность от прободной язвы снизилась в начале 1930-х годов в районах с высоким уровнем безработицы. Однако по мере восстановления экономики и создания новых рабочих мест смертность от язвы росла, очевидно, в результате возвращения к работе.Считалось, что занятость на производстве и в торговле связана со стрессом, к которому человек с язвой считается уязвимым. Моррис и Титмусс пришли к выводу, что «трудно не согласиться с выводом, что городская жизнь в настоящее время является идеальной почвой для развития язвенного темперамента». 24 Считалось, что более богатая диета и большее потребление сигарет и алкоголя, связанные с возвращением к работе, вторичны по отношению к личности. Согласно Моррису и Титмуссу, значительный рост смертности от язв у мужчин в период с 1939 по 1941 год был следствием «тяжелых воздушных атак».Однако женщины в городских районах подвергались тем же опасностям, что и мужчины, и тем не менее их смертность от язвы за тот же период снизилась. 25 Интерпретации этих тенденций продолжали варьироваться. Сэр Артур Херст (1879–1944), который основал Гастроэнтерологический клуб в 1937 году как средство обмена информацией между специалистами, 26 пришел к выводу, что беспокойство в связи с ростом потребления алкоголя и сигарет лежит в основе эпидемии: « постоянное беспокойство за годы между двумя великими войнами, которые привели к неуклонному росту заболеваемости желудочными расстройствами, могут полностью осознать только те, чьи воспоминания восходят к беззаботным дням до 1914 года ». 27 Базируясь в госпитале британской армии, майор К. А. Хиндс Хауэлл, наоборот, утверждал, что военнослужащие, заболевшие язвой, обладают «конституционной слабостью»; в гражданской жизни они «только что могли приспособиться к своей домашней среде», но им не хватало ресурсов, чтобы справиться с дополнительными требованиями военного образа жизни. 28

В 1942 году финансируемое Фондом Рокфеллера исследование в США восьмидесяти случайно выбранных пациентов с язвенной болезнью показало, что патологические изменения и симптомы коррелируют с сильными эмоциями, в основном страхом и тревогой.Автор исследования Джордж Дрейпер (1880–1959), который был ключевой фигурой в развивающейся области конституционной медицины, утверждал, что «поражения язвенной болезни связаны с психическими травмами так же определенно, как и несоответствующая еда». 29 Сделав вывод о вторичности диетических факторов, Дрейпер рекомендовал при лечении уделять меньше внимания самому поражению и уделять больше внимания психологическому перевоспитанию, чтобы отучить пациента от «материнского принципа и восстановить его самоуважение». 30 Дрейпер и его коллега Абрахам Майерсон (1881–1948) считали, что хронические заболевания, такие как язвенная болезнь, гипертония, ревматоидный артрит и астма, были либо следствием неправильной адаптации к современной производственной жизни, либо болезнями, при которых гомеостатические попытки приспособиться к экологический стресс нарушил стабильность разума и тела. 31 Точно так же Ханс Селье опирался на сообщения о язвенной болезни во время войны, чтобы подтвердить свое мнение об «общем адаптационном синдроме». 32 Сообщенное увеличение числа случаев перфорации после воздушных налетов, по его мнению, может быть объяснено с точки зрения адренокортикальной защитной реакции, сравнимой с реакцией, возникающей у животных «в результате воздействия стресса». 33 Вызывая эпизоды сильных эмоций, Вторая мировая война дала врачам, интересующимся психосоматической медициной, регулярные возможности для изучения влияния стресса на здоровье и благополучие.

Конфликт также установил сильную культурную связь между расстройством желудка и боевыми действиями. «Мужество» было популярным термином для обозначения храбрости, в то время как фраза «не смелость драться» означала трусость. Военно-воздушные силы США, дислоцированные в Великобритании, придумали термин «отсутствие внутренней стойкости» как официальный эвфемизм для обозначения потери силы воли. 34 Подозрение на язву также было признано способом эвакуации военнослужащих, желающих избежать опасных работ, и было широко распространено, но ошибочно, мнение, что проглатывание жевательной резинки перед приемом бариевой еды. 35 Таким образом, к 1945 году связь между желудком, военной службой и эмоциями прочно вошла в британскую медицину и популярную культуру, а язва, болезненное расстройство и потенциальная причина смерти без эффективного лечения, была источником опасений. и страх всего населения.

Клиническая картина

Тем не менее, когда Британия снова оказалась в состоянии мира и напряжение конфликта прекратилось, желудочные расстройства продолжали распространяться, а смертность от прободной язвы росла до середины 1950-х годов. 36 Согласно отчетам семейных врачей послевоенного периода, пациенты часто страдали расстройством желудка и болями в животе. Доктор Джон Фрай (1922–1994), врач общей практики Бекенхема, систематически собирал данные о каждом контакте с пациентом и обнаружил, что наиболее частыми проявлениями в период с 1952 по 1956 год были расстройства пищеварения (12 процентов), кожные заболевания (10 процентов) и психоневрозы (8.5 процентов). 37 Кроме того, Фрай сообщил о повышенной заболеваемости язвенной болезнью у мужчин старше 30 и младше 60 лет, но полагал, что это заболевание было поставлено слишком далеко, потому что только 21% из них прошли хирургическое лечение; Он заметил, что большинство пациентов «хорошо справляются» с помощью щелочей и диеты. Еще более загадочным было то, что пациенты со временем, казалось, выздоравливали естественным образом. Фрай предположил, что естественное течение язвы двенадцатиперстной кишки включает «естественное и спонтанное излечение с возрастом». 38 Учитывая ненадежность различных тестов на язву двенадцатиперстной кишки (бариевая мука, скрытая кровь и дробная пробная мука), было удивительно, что Фрай не высказал предположений, были ли такие случаи ложноположительными. Фрай также обнаружил, что женщины сообщали лишь о незначительно более низких уровнях пищеварительных симптомов, 39 , несмотря на то, что частота язвенной болезни, установленная патологоанатомическими исследованиями, была значительно ниже у женщин. 40 Этот вывод был подтвержден национальным обследованием заболеваемости 1956–1977 гг., В котором было высказано предположение, что пол является мощным предиктором язвы, но не нарушений функции желудка. 41 Курение считалось решающим фактором, отчасти потому, что считалось, что обеспокоенные мужчины больше любят сильно курить: исследование 1949 года показало, что 79 процентов мужчин курили по сравнению с 38 процентами женщин, которые в среднем курили только половину. столько же сигарет, сколько мужчин. 42 В отличие от психоневрозов расстройство желудка и боль в животе были культурно приемлемыми симптомами для мужчин, не в последнюю очередь потому, что были возможны множественные интерпретации, включая стресс, неправильное питание и чрезмерную работу. 43

Не только отдельные врачи выявляли закономерности заболевания, но и развивающаяся наука о статистике и необходимость мониторинга финансируемой государством службы здравоохранения также способствовали национальным обследованиям заболеваемости. В 1950 году доктор Уильям Логан, главный медицинский статистик Главного регистрационного управления, нанял десять английских врачей общей практики для трехлетнего пилотного исследования. Это выявило «большие различия между практиками» и продемонстрировало необходимость большого репрезентативного опроса. 44 При сотрудничестве доктора Р.Дж. Ф. Х. Пинсент, председатель исследовательского комитета Колледжа врачей общей практики, Логан нанял семейных врачей в Англии и Уэльсе для стандартизованного сбора данных о пациентах. Опираясь на волонтеров, которые не получали дополнительной оплаты за дополнительную работу, Логан столкнулся с трудностями при составлении географически репрезентативной выборки. 45 Первоначально было набрано 176 врачей общей практики из 110 практик, но когда Логан выявил пробелы в Ланкашире и на крайнем севере, состав выборки был изменен. 46 В этом случае 108 практикующих врачей (представляющих 410 000 пациентов) согласились собрать стандартизированные данные для обеспечения обзора «плохого состояния здоровья в общинах» среди населения Англии и Уэльса. 47

В течение двенадцати месяцев в 1955-1965 годах врачи общей практики записывали каждую консультацию по диагнозу на предварительно распечатанных карточках, которые затем отправлялись в Главное управление регистрации в Сомерсет-Хаусе для анализа. 48 Без эффективных компьютеров сбор и анализ данных были трудоемкими.Только в апреле 1957 года данные вручную вводились на 650 000 машиночитаемых карточек, и расчеты ставок могли начаться. 49 Сборка первого отчета о симптомах и диагностической статистике заняла два года. Дополнительные отчеты следовали с интервалом в два года. 50 Среди наиболее частых проявлений были: абдоминальные боли и расстройства (2,6%), диспепсия (0,9%) и язвенная болезнь (0,8%) по сравнению с психоневротическими расстройствами (5,1%) и кожными заболеваниями (6.5 процентов). Хотя значительные региональные различия были зарегистрированы для «расстройств функции желудка» (от 6,8% в Восточном и Западном Райдинге, 5,9% в Лондоне и на юго-востоке до всего 2,9% на юге Англии), четких данных не было. объяснение этих различий. 51 Также сообщалось о географических вариациях «психосоматических расстройств» по ​​регионам, но без объяснимой закономерности: север (4,2 процента), Лондон и юго-восток (2,8 процента) и Уэльс (0.9 процентов). 52 Возможно, эти различия отражали основные факторы населения, такие как доход, структура занятости и возрастное распределение.

Как современники интерпретировали эти паттерны болезни? Десмонд О’Нил, психиатр из больницы Святой Марии, Паддингтон, и ключевой деятель Общества психосоматических исследований, полагал, что диспепсия в основном является «стрессовым расстройством», 53 , которое является расстройством, вызванным эмоциональным взаимодействием. вызвано кризисом в жизни пациента.О’Нил утверждал, что симптомы исчезнут, «когда ситуация изменится к лучшему или пациент научится приспосабливаться к ней без чрезмерного напряжения». 54 Он был менее убедителен в объяснении того, как психологический конфликт трансформировался в физические симптомы («комплекс реакции»), но предположил, что область тела, бессознательно «выбранная» для выражения этого конфликта, частично определялась семейным анамнезом. : «Диспепсия часто передается в семье… Однако всегда трудно отделить влияние наследования от влияния семейного окружения». 55 Помимо указания на нездоровое питание, О’Нил не смог объяснить, почему так много стрессовых расстройств сосредоточено на желудке, а не на других частях тела. 56 В популярной культуре несварение желудка ассоциировалось со стрессом в ситуациях, когда эмоции нельзя было выразить открыто. Например, Джо Лэмптон, главная фигура в бестселлере « Комната на вершине » (1957), заметил: «Во рту был неприятный привкус, несварение желудка, которое всегда нападает на меня, когда я злюсь». 57

Артур Херст считал, что «конституционная склонность», основанная как на физиологии, так и на личности, предрасполагает людей к язве. 58 Он утверждал, что лечение привело к значительному изменению «условий жизни». По сути, для этого требовалось строгое соблюдение предписанной диеты: не более двух часов между приемами пищи, только продукты, которые можно разжевывать в виде кашицы, не более шести сигарет в день и отказ от алкоголя. В периоды переутомления или «психического стресса» Херст рекомендовал «один день или полдня в неделю проводить, отдыхая в постели или на диване», в то время как любые незначительные инфекции следует лечить, оставаясь в постели на легкой диете. ‘до полного выздоровления. 59 Сегодня эта программа выглядит как устав ипохондрика, но она предшествовала терапевтической революции и открытию эффективных лекарств, которые ускоряли время выздоровления. Тем не менее, это был режим, который нравился тревожным или неврастеническим пациентам, стремящимся избегать стрессовых ситуаций.

Необходимость нормирования основных продуктов питания во время Второй мировой войны оказала серьезное влияние на рацион питания нации, а в послевоенный период ограничения еще больше ужесточились.Кризис платежного баланса, ограничивший возможности Великобритании закупать импортные продукты питания, привел к сокращению потребления летом и осенью 1947 года и введению нормирования картофеля. Хотя нормирование хлеба закончилось в июле 1948 года, в сентябре 1949 года рацион молока был сокращен до 2,5 пинты в неделю. 61 , в то время как одним из самых популярных безрецептурных лекарств для лечения расстройства желудка было «Магнезийное молоко».Благодаря этим процессам, как нормирование, так и расстройства желудка заняли центральное место в послевоенной британской культуре.

Национальная служба здравоохранения: клинический контекст и политика

Эпидемия желудочных расстройств, а также психосоматических заболеваний в целом, могла быть результатом изменений в предоставлении и финансировании государственных учреждений здравоохранения и социального обеспечения: новые способы регистрации медицинских данных ; создание бесплатной службы здравоохранения на месте доставки; а широкую общественность поощряют требовать лечения в качестве награды за шесть лет войны.В июне 1938 года Министерству здравоохранения было поручено создать Службу неотложной медицинской помощи для оказания бесплатной больничной и амбулаторной помощи гражданским лицам, получившим ранения или заболевание в результате авианалётов. 62 Частной службе здравоохранения не хватало возможностей справиться с ожидаемым наплывом раненых, и большие здания были переданы под больницы, а медсестры и вспомогательный персонал были наняты для создания общенациональной службы. 63 В ноябре 1942 года сэр Уильям Беверидж (1879–1963) опубликовал свой отчет о благосостоянии Британии и наметил программу более интервенционистского государства.Разработанные для решения проблемы «нужды, болезней, невежества, нищеты и праздности», 64 предложения по восстановлению и реформе в послевоенный период включали единую систему обязательного социального страхования, которая финансировала бы пособия по безработице, травмам, материнству и болезни. 65 Выступая от имени правительства в палате общин в феврале 1943 года, сэр Джон Андерсон объявил о принятии «всеобъемлющего медицинского обслуживания, гарантирующего, что каждому гражданину будет доступно любое лечение, которое ему нужно, в любой форме, в которой он нуждается», предлагаемую бесплатно. или проверка нуждаемости. 66 Обещание реформы системы социального обеспечения было предложено отчасти для поддержания боевого духа, но также и потому, что этот план получил поддержку населения. Более того, государственное финансирование, направленное на улучшение оказания неотложной медицинской помощи и оказания неотложной медицинской помощи, предоставило реальную модель национальной службы здравоохранения на более широкой основе. 67 Когда война закончилась, люди почувствовали себя вправе в полной мере пользоваться бесплатными медицинскими услугами, и семейные врачи и поликлиники больниц изо всех сил пытались справиться с растущим числом пациентов, обращающихся за советом и лечением, создавая длинные списки ожидания. 68 Титмасс считал, что эти изменения, вместе с общей эрозией уважения к власти, также способствовали более «сомнительному и критическому отношению к медицинской помощи» среди пациентов. 69

Несмотря на нехватку возможностей, исследования, проведенные в середине 1950-х годов, показали, что NHS пользуется уважением, а врачам общей практики доверяют. Однако эта добрая воля позволяла сменяющим друг друга правительствам пренебрегать услугами здравоохранения, а хроническое недофинансирование и региональное неравенство сохранялись. 70 У перегруженных работой семейных врачей часто было мало времени на каждого пациента. Большинство из них не предлагали систему встреч, что приводило к очередям и потенциальному препятствию явки. 71 Врачи общей практики избегали психологических проблем. В 1951–1952 годах при поддержке Фонда больниц провинции Наффилд Стивен Тейлор (1910–88) провел качественное обследование девяноста четырех семейных врачей из тридцати практик. 72 Исследование было вызвано резкой критикой британской общей практики, опубликованной в журнале The Lancet Дж.С. Коллингс, приглашенный австралийский врач. 73 В опубликованной версии своего отчета Тейлор обнаружил любопытное недоверие к психиатрической диагностике в первичной медико-санитарной помощи, утверждая, что «есть существенная правда в гипотезе о том, что чем лучше врач, тем реже он диагностирует невроз». 74 Это означало, что пациент, у которого был физический симптом, который мог указывать на серьезное заболевание, имел гораздо больше шансов привлечь внимание своего терапевта, чем тот, кто сообщил о низком настроении или общей тревоге.Стойкая и болезненная диспепсия может указывать на язву, и семейный врач рискует получить обвинение в халатности, если уволит пациента без обследования и последующего наблюдения. Кроме того, пациентов обычно спрашивали об их привычках к кишечнику. Считалось, хотя и безосновательно, что запор или задержка продуктов имеют токсические побочные эффекты. 75 Эта озабоченность проблемами желудочно-кишечного тракта стала мощным сигналом для пациентов о том, что к болям в животе следует отнестись серьезно.Действительно, пациент, страдающий тяжелым несварением желудка, вероятно, считал, что для этого нужен день или около того свободного от работы и что ему необходимо официальное разрешение врача.

Направление в амбулаторное отделение вряд ли могло предложить пациенту с диспепсией более детальное объяснение его симптомов. Файф Робертсон, корреспондент Picture Post , заметил в 1954 году, что «слишком многие пациенты чувствуют, что для слишком многих амбулаторных врачей они вовсе не человек , а номера карт и болезни». 76 «Автократическое поведение среди медицинского персонала», полагал Титмасс, «за которым стоит давняя традиция, проистекающая из военной дисциплины… таким образом, усиливается вторжением научных методов, растущей специализацией и ростом профессиональной солидарности». 77 Рождение NHS также совпало с началом золотого века высокотехнологичной медицины. Заметные достижения включают растущую доступность природных и синтетических антибиотиков, антикоагулянтов, надежное переливание крови, инновации в анестезии, диагностической рентгенологии и электрокардиографии, а также более совершенные методы патологического исследования и механизации в операционной.Такие нововведения изменили возможности госпитальной медицины и создали условия для распространения медицинских и хирургических специальностей. 78 Новые научно обоснованные методы лечения вряд ли способствовали развитию культуры сочувствия на слух. Рост специализированных отделений в районных больницах общего профиля, провозглашенный одним из достижений ранней NHS, 79 также препятствовал развитию психосоматической медицины. Растущее число целенаправленных экспертных мнений препятствовало целостной оценке здоровья пациента и часто приводило к последовательности направлений, поскольку каждый консультант не мог найти никаких распознаваемых патологий в рамках своей специализации.

Психосоматические интерпретации

В 1941 году Артур Херст утверждал, что рост заболеваемости язвой двенадцатиперстной кишки частично был результатом улучшенных методов исследования: «деформация луковицы в язве двенадцатиперстной кишки не была обнаружена с помощью рентгеновских лучей до 1920 года и даже клинический диагноз датируется примерно 1908 годом ». 80 Это говорит о том, что очевидная эпидемия психосоматических заболеваний была отчасти отражением новых взглядов на болезнь. В статье 1943 года для журнала The Lancet Джеймс Лоример Халлидей (1898–1983), шотландский региональный врач, определил психосоматическое заболевание как «телесное расстройство, природа которого может быть оценена только тогда, когда эмоциональные расстройства исследуются в дополнение к физическим расстройствам. ‘. 81 Хэллидей считал, что британское население претерпело «психосоматический переход»: болезни, ранее характерные для людей среднего и пожилого возраста, распространились среди более молодого населения, а расстройства, когда-то характерные для женщин, стали все более распространенными среди мужчин. 82 Заболевания, демонстрирующие тенденцию к росту, утверждал он, были спровоцированы «неприятными событиями» и предполагал, что причиной были психологические эффекты изменившейся окружающей среды. Он выявил широкий спектр общих расстройств, к которым применима эта интерпретация, и полагал, что психологические факторы могут не только вызвать болезнь, но также повлиять на ее течение и продолжительность.Хотя Холлидей не упоминал войну открыто, он признал, что «эмоционально расстраивающее внешнее событие или период ненормального стресса» могут действовать как спусковой крючок. 83 Психосоматический переход вызвал беспокойство, поскольку был определен как значимая и растущая причина отсутствия по болезни. 84 Хэллидей считал, что здоровье и плодородие нации находятся в окончательном упадке, потому что «психосоматические расстройства» (такие как астма, ревматизм и язвенная болезнь) неумолимо нарастают, потому что люди все больше поглощаются тревогой и другими патологическими эмоциями. 85

Хотя объяснение, предложенное Хэллидеем, не встретило широкого одобрения, оно действительно отражало растущий интерес к взаимосвязи между эмоциями и состояниями тела. Это, в свою очередь, последовало за созданием кафедр психологической медицины в ведущих университетах, привлекая психиатров к обучению студентов-медиков и многопрофильным исследовательским проектам. 86 Психоаналитик Джон Рикман утверждал, что эти разработки добавили «новое измерение в медицинское интервью». 87 Однако проблема для большинства врачей заключалась в нехватке клинического времени для реализации этого подхода. Кроме того, финансовые ограничения, наложенные на недавно созданную NHS, не позволили расширить психиатрические услуги в послевоенный период, оставив определение и начальное лечение психосоматических заболеваний семейным врачам. 88

Ответы на эти модели болезней и создаваемые ими управленческие и экономические проблемы были разными. Основанное в январе 1955 года под председательством доктора Джона Хэмблинга, врача из Кентербери, Общество психосоматических исследований стремилось объединить врачей, представляющих широкий круг дисциплин, для понимания «человеческого организма в состоянии здоровья и болезни». 89 В издании « A Учебник психиатрии » 1958 года Дэвид Хендерсон заметил, что «психосоматическая медицина» является одновременно «методом клинического подхода ко всем пациентам» и способом интерпретации «группы физических заболеваний или синдромов». ‘. 90 Война, утверждал он, не только увеличила частоту таких расстройств, но также способствовала развитию понимания «этих принципов», потому что страх и тревога «являются одними из самых распространенных причин физического дискомфорта, по поводу которого обращаются за медицинской помощью». 91 Хендерсон проиллюстрировал изменение в клинической практике, вызванное этими идеями: «в прошлом часто случалось, что симптомы, которые пациент называет несварением желудка, принимались врачом как таковые и обозначались как« диспепсия », которую затем лечили как болезнь sui generis ‘. 92 Теперь, если бы у доктора было время, он бы исследовал, вызвал ли эмоциональный конфликт боль, и попытался бы устранить основную причину, а не просто лечить симптом.

Эти идеи нашли выражение в отчете Совета по медицинским исследованиям Ричарда Долла (1912–2005) и Фрэнсиса Эйвери Джонса (1910–98) в Этиология язвы желудка и двенадцатиперстной кишки , опубликованном в 1951 году. Их опрос среди 6047 мужчин и женщин обнаружили, что социальный класс не может объяснить, почему у некоторых людей с диспепсией развиваются язвы, а у других — нет. Долл и Эйвери Джонс считали, что профессия является значительным фактором риска. Рабочие места, связанные с высоким уровнем заболеваемости, включают врачей, мастеров и руководителей предприятий («ответственные должности в промышленности»), в то время как сельскохозяйственные рабочие, канцелярский и административный персонал относятся к группе низкого риска.Хотя «на тревогу по поводу работы чаще жаловались мужчины с доказанной язвой, чем мужчины без симптомов диспепсии», авторы оставались неуверенными, был ли стресс основным этиологическим фактором или симптомы были продуктом определенного типа личности, склонного к усердие и беспокойство. 93 Они разработали довоенную гипотезу о том, что различия в частоте объясняются индивидуальными характеристиками:

Пациента с язвой двенадцатиперстной кишки часто описывали как чрезмерно сознательного, трудолюбивого, амбициозного человека, и это разумно предположить. что именно этот тип с наибольшей готовностью будет жаловаться на беспокойство из-за чрезмерной работы и будет склонен назначаться на ответственные должности.Считается … что мужчины с таким сознательным типом личности особенно склонны к развитию язвы двенадцатиперстной кишки. 94

Хотя в издании Хендерсона и Гиллеспи « Учебника психиатрии » 1958 года язва двенадцатиперстной кишки была отнесена к категории физического заболевания, авторы добавили, что «эмоциональные факторы имеют решающее значение». 95 В 1959 году два американских кардиолога, Мейер Фридман (1910–2001) и Рэй Х. Розенман, применили эту модель для объяснения различий в частоте сердечно-сосудистых заболеваний.Особому риску подвергались мужчины с типом личности А, для которых характерны амбиции и стремление к соперничеству. 96 Таким образом, по мере распространения представлений о конституционной медицине врожденные качества и модели поведения человека были связаны с рядом серьезных опасностей для здоровья.

Последствия войны

Официальные источники утверждают, что переход от войны к миру прошел успешно, что позволило избежать большого количества требований о выплате военной пенсии за контузию, последовавшую за Первой мировой войной.«До конца 1948 года, — заключил Титмасс, — не поступало никаких доказательств того, что в Великобритании имело место резкое увеличение невротических заболеваний или психических расстройств». 97 Запланированная демобилизация, полная занятость, достижения в области психологического лечения и интервенционистское правительство были названы причинами сдерживания травматической памяти. Однако во время самого конфликта ряд психиатров утверждали, что последствия конфликта для здоровья могут быть обнаружены только после восстановления мира.Обри Льюис, нанятый правительством для изучения психологического воздействия воздушных налетов, предупредил, что полное воздействие «стресса, связанного с войной», может быть отсрочено и что «потом может быть собран злой урожай». 98 Точно так же национальный опрос, проведенный в 1943 г. доктором К. П. Блэкером (1895–1975), показал, что многие директора психиатрических клиник полагали, что у гражданского населения существует «скрытый невроз». Превратится ли это в явное психологическое или психосоматическое расстройство после войны, зависело от «социальных и экономических условий… и преобладающей моральной атмосферы». 99 Одна из гипотез, рассмотренная современниками для объяснения эпидемии желудочных расстройств, заключалась в том, что предложение финансовой компенсации через систему военных пенсий и создание бесплатного медицинского обслуживания побуждали людей преувеличивать свои симптомы. В 1943 году бремя доказывания было переложено на истца, и вероятность того, что заявление в министерство пенсий будет удовлетворено, возрастет. 100 Хотя большинство людей, обратившихся к своему терапевту с диспепсией или подозрением на язву двенадцатиперстной кишки, не получали военную пенсию, они, тем не менее, могли чувствовать себя вправе на официально разрешенный отпуск или другие государственные пособия.

Джоанна Бурк предложила альтернативную гипотезу для объяснения очевидной эпидемии психосоматических заболеваний в послевоенный период. Она утверждала, что уменьшение ощутимых внешних угроз после 1945 года вместе с терапевтической революцией способствовало росту общей тревоги в британском обществе. 101 В то время как в прошлом напуганный человек мог обращаться к сообществу или религиозному учреждению за советом и поддержкой, эмоции все больше сосредотачивались на отдельных лицах, а не на группах.Больше не угрожая вторжением или воздушным нападением и благодаря небольшому, но постоянно расширяющемуся ассортименту эффективных лекарств, поставляемых бесплатно, в послевоенной Великобритании сформировалась культура беспокойства, которая нашла выражение в психосоматических заболеваниях. 1950-е годы заняли переходную позицию: травматический опыт оставался свежим в памяти, и бывшие военнослужащие и сотрудники служб экстренной помощи часто изо всех сил пытались приспособиться к рутинным ролям в мирное время. В какой степени тогда несварение желудка и боль в животе были телесными выражениями эмоциональных конфликтов? Это, конечно, вопрос, на который нет ответа, но поучительно попытаться оценить реакцию населения на войну.

Правительство было обеспокоено состоянием здоровья некоторых вернувшихся солдат, в особенности тех, кто был военнопленным. В течение 1943 года британские военные власти все больше осознавали проблемы с репатриированными офицерами. Несмотря на возвращение к работе, высокий уровень инвалидности и дисциплинарных проступков среди мужчин с отличным военным послужным списком свидетельствует о том, что тюремное заключение имело неблагоприятные последствия. 102 Летом 1945 года правительство объявило национальную программу реабилитации.Переобучение и трудоустройство были в центре внимания двадцати «Отрядов гражданского переселения» (CRU), созданных Военным министерством, 103 , в то время как Королевские военно-воздушные силы открыли ряд «Учебных центров по переселению». Бригадный генерал Х. А. Сандифорд, директор армейской психиатрии, считал, что целью была «ресоциализация», а «поиск подходящей работы» — наиболее важной формой терапии. 104 Курсы CRU длились месяц, но могли быть продлены. Они включали посещение фабрик и общественные мероприятия, чтобы познакомить бывшего военнопленного с «учреждениями, отдельными лицами и ситуациями, к которым он часто испытывал чувство недоверия и подозрения». 105 Отпуск по выходным был разработан для преодоления разрыва между армией и семейной жизнью. Намерение обеспечить каждое отделение постоянным психиатром не было выполнено из-за нехватки персонала. Симптомы и изменение поведения интерпретировались как следствие плохого питания и заключения, а также недостаточного времени для адаптации к широко распространенным социальным и культурным изменениям, которые произошли во время их заключения. 106

Анекдотические сообщения послевоенных лет свидетельствовали о деморализации гражданского населения.Посетив Великобританию во время зимних морозов 1946-1947 годов, Кристофер Ишервуд написал, что лондонцы «не казались подавленными или угрюмыми», хотя «их лица все еще были лицами военного времени, морщинами и усталыми». 107 Дневники массового наблюдения содержат противоречивые доказательства: Эди Резерфорд, домохозяйка и клерк из Шеффилда, писала в мае 1947 года, что «люди не в отчаянии, несмотря на все», в то время как месяцем ранее Мэгги Блант представила рекламу Офицер из Слау записал, что «наши нервы на пределе, наши тревоги и депрессии огромны». 108 Проблема для историка состоит в том, что можно найти анекдоты, подтверждающие любую гипотезу, и без репрезентативных популяционных исследований невозможно узнать, насколько широко распространена деморализация и была ли она достаточно глубокой, чтобы повлиять на психическое и физическое здоровье. То, что правительство финансировало схемы, разработанные для поднятия морального духа нации (такие как Олимпийские игры 1948 года и Британский фестиваль 1951 года), в то время, когда они были труднодоступны, предполагает, что после эйфории настроение людей в целом было мрачным. победы прошло.Как полагали многие современники, повсеместное плохое настроение во времена жесткой экономии могло увеличивать вероятность психосоматических заболеваний и их обращения к врачам Национальной службы здравоохранения.

Заключение

1940-е и 1950-е годы стали свидетелями двух параллельных явлений, связанных с желудком. Во-первых, Британию поразила эпидемия язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, подтвержденная патологоанатомическими исследованиями, которые до сих пор не получили объяснений гастроэнтерологами. Гипотезы варьировались от диеты с высоким содержанием соли, повышенного уровня курения до естественного развития процесса болезни.К этому добавлялась эпидемия несварения желудка и болей в животе, неразрывно переплетенная с культурной точки зрения. В большинстве случаев это не отражало основного заболевания, вызывая предположения относительно его причины. Все чаще диспепсия интерпретировалась как расстройство, связанное со стрессом, связанное с давлением современной жизни, в частности промышленных и коммерческих будней в больших городах.

Согласно Яну Хакингу, определенные концепции болезни «будут приниматься только в том случае, если их воспримет более широкая социальная среда». 109 Представления о болезни распространяются среди населения, если они предлагают форму понимания, которая соответствует распространенным убеждениям и опасениям. 110 Британский народ, как солдаты, так и гражданские лица, пережили шесть лет войны, которая угрожала не только их жизни, но также их образу жизни и целостности их нации. Они страдали от жесткой экономии, неуверенности и, когда мир был восстановлен, постоянно получали напоминания об их травмах: бомбежки городов, нормирование и национальная служба.Идея о том, что беспокойство и тревога могут иметь физиологические последствия и подрывать благополучие, имела личное значение для значительной части взрослого населения в конце 1940-х — начале 1950-х годов.

Масштабы и размах Второй мировой войны подчеркнули влияние, которое события могут оказать на здоровье людей. Наследственность и инфекция были установлены причинами болезней, к которым теперь добавился стресс. Психологически мыслящие врачи, такие как Тейлор, подчеркивали необходимость учитывать окружающую среду не только с точки зрения рабочего места, но и с точки зрения проектирования новых поселений взамен разрушенного в результате авианалетов жилья.Диета и образ жизни становились все более важными, поскольку распространенные заболевания, такие как астма, гипертония, язвенная болезнь, ревматизм и кожная сыпь, были связаны с основными психобиологическими процессами. В то время, когда психиатрические диагнозы вызывали стигму, неудивительно, что пациенты были склонны подчеркивать физические симптомы и искать объяснения, устанавливающие причинно-следственную связь с внешними факторами. У стресса было то преимущество, что он мог затронуть любого, кто оказался на новом поле битвы промышленности и торговли.Нация, оправлявшаяся от последствий тотальной войны, с готовностью перенесла свои боли в новую NHS и тем самым установила модель проявления болезни, которая должна была сохраниться и после 1950-х годов.

Благодарности

Это исследование было поддержано грантом Wellcome Trust, грант № 086071 / Z / 08 / Z.

ЖИВОТ ДЛЯ МИРА: ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ НАРУШЕНИЯ У ВЕТЕРАНОВ И ГРАЖДАН Великобритании, 1945–55 — Стресс в послевоенной Британии, 1945–85

«Пептические язвы сейчас гораздо реже, чем раньше», — заметил доктор Франк Ассиндер. врач общей практики (GP) в Каршалтон-Бичес, Суррей, когда его попросили вспомнить первые дни Национальной службы здравоохранения (NHS), добавив, что «нервная диспепсия была распространенным диагнозом». 1 После Второй мировой войны семейные врачи стали все больше беспокоиться о явном распространении среди населения таких болезней, как несварение желудка, ревматизм и кожная сыпь. 2 Некоторые из этих симптомов можно игнорировать, поскольку они могут указывать на наличие серьезной или развивающейся патологии. Действительно, расстройства желудка поднялись в повестке дня здравоохранения в конце 1940-х — начале 1950-х годов, когда чиновники здравоохранения определили эпидемию язвенной болезни. Доказательства перфорации, полученные при патологоанатомическом исследовании, подтвердили, что отчасти это было результатом поддающегося проверке процесса заболевания. 3

Учитывая, что мужчины трудоспособного возраста казались особенно уязвимыми для язвенной болезни, Совет медицинских исследований поручил Ричарду Доллу (1912–2005) и Фрэнсису Эйвери Джонсу (1910–98) отчет о профессиональных факторах в этиологии Язвы желудка и двенадцатиперстной кишки . 4 Опубликованное в 1951 году, это авторитетное исследование исключило социальный класс как причинную переменную, но пришло к выводу, что те, кто выполняет работу и несет ответственность за других, подвергаются повышенному риску.Долл и Джонс не могли решить, определяющим фактором был характер работы или личность сотрудника. В довоенный период Уолтер Кэннон (1871–1945) представил физиологическое объяснение взаимосвязи между эмоциями и физическими состояниями, а с середины 1950-х годов зарождающаяся концепция стресса подкреплялась эндокринологическими данными Ганса Селье (1907–1945). 82). 5 Все большее число врачей, интересующихся психосоматической медициной, считают, что изменения в окружающей среде или способах взаимодействия людей с ней играют важную роль в распространении желудочно-кишечных расстройств.«Ежедневный опыт работы в консультационном кабинете и хирургической клинике говорит сам за себя», — сообщила группа семейных врачей. Изучение шести общих практик привело их к выводу, что роль стресса как «важной сопутствующей причины болезни» не вызывает сомнений. 6

Такие историки, как Пол Аддисон и Дэвид Кинастон, исследовали культурное влияние Второй мировой войны на британское общество, пробуждая нацию, которая смирилась с материальными и психологическими последствиями конфликта, но также пыталась адаптировать свои институты и экономика к новому мировому порядку. 7 Также были проведены значительные исследования послевоенного проектирования и развития систем общественного здравоохранения, а также влияния государственного благосостояния на семьи в этот период. 8 Алан Олпорт проанализировал демобилизацию военнослужащих, многие из которых столкнулись с проблемами при переходе от авантюрного или рискованного образа жизни к повседневной работе в офисе и на заводе. 9 Хотя многое было известно о факторах стресса, влияющих на гражданских лиц и солдат во время самого конфликта, на 10 меньше было написано о механизмах, которые люди использовали, чтобы справиться с воспоминаниями об ужасающих переживаниях, возвращаясь к рутине работы и отдыха в мирное время. 11 Это вызывает вопросы о том, в какой степени недуги, наблюдаемые в первичной медико-санитарной помощи, были результатом процессов адаптации и реабилитации. Изменяющаяся культура соматизации стала центральным вопросом для историков, стремящихся понять взаимосвязь между психологическими и физическими элементами в общих заболеваниях. 12 После того, как Джеральд Гроб провел историческое исследование язвенной болезни в Америке, историки медицины начали проявлять все больший интерес к заболеваниям желудка. 13 Ян Миллер, в частности, изучил британский опыт болезней желудка с девятнадцатого века по 1945 год, определив ряд факторов, которые привели к принятию стресса в качестве причинного механизма. 14

Основываясь на этих исследованиях, в этой главе исследуется очевидное распространение желудочных расстройств по всей Великобритании после Второй мировой войны. В нем исследуется, как сам конфликт одновременно привлек внимание к психосоматическим заболеваниям, а также предоставил ряд причинных объяснений.Также анализируется роль, которую играет NHS в попытках вылечить и количественно оценить это заболевание. 1950-е годы стали свидетелями растущей идентификации стресса как физиологического и психологического феномена, связанного с современной жизнью. Вооружившись новой научной моделью функциональных симптомов (то есть симптомов без очевидной органической основы), врачи, которые интересовались психосоматической медициной, все чаще пытались объяснить язву двенадцатиперстной кишки и нервную диспепсию с точки зрения беспокойства и давления на рабочем месте.Наконец, в этой главе исследуется, почему желудочно-кишечные жалобы были настолько распространены, и в какой степени они интерпретировались как телесные проявления травматических воспоминаний.

Контекст военного времени

Необходимость призыва в армию массовых граждан выдвинула расстройства желудка на первое место в повестке дня здравоохранения. В декабре 1940 года в редакционной статье British Medical Journal отмечалось, что язвенная болезнь стала серьезной причиной инвалидности британских экспедиционных сил, 15 , так что военные власти опасались за боеспособность армии.Срочное исследование было предпринято не только среди военнослужащих-инвалидов из Франции, но и среди тех, кто был госпитализирован в Великобритании во время тренировок и противодействия вторжению. Многие из гипотез, исследованных в 1940–1991 годах, продолжали вызывать послевоенные дебаты. Например, более тяжелая природа и высокое содержание мяса в армейской пище были предложены как причина расстройства желудка, наряду с тем фактом, что солдаты на учениях питались нерегулярно. 16 Еще одна причинная гипотеза — чрезмерное курение военнослужащими, чему способствовала бесплатная выдача сигарет.Тем не менее, эти гипотезы получили серьезные и веские возражения. Сэр Генри Тиди (1877–1960), врач, особенно интересовавшийся язвой, не принимал во внимание действительную службу и армейскую еду как причинные факторы, потому что «язвенная болезнь и все диспептические расстройства были заметно редкими» во время Первой мировой войны, когда действовали подобные стрессы и когда была предложена аналогичная диета. 17 Данные о населении подтверждали его версию: только 709 солдат были уволены из британской армии к концу 1915 года с язвенной болезнью по сравнению с 23 574 солдатами в конце 1941 года. 18 Это наблюдение и неспособность установить статистическую связь с курением, 19 побудили врачей исследовать идею о том, что определенные типы личности уязвимы для расстройств желудка.

В довоенный период Дэниел Т. Дэвис, врач Королевской больницы Фри, и А. Макбет Уилсон, психиатр Тавистокской клиники, совместно исследовали личные истории пациентов с язвой. 20 Они обнаружили, что в 84 процентах случаев заболеванию предшествовало событие, провоцирующее тревогу, такое как смена работы, смерть близкого родственника или безработица.В последующем исследовании пациентов, перенесших внутреннее кровотечение или перфорацию, Дэвис и Уилсон пришли к выводу, что «необычное эмоциональное напряжение» было связано с этими неотложными медицинскими ситуациями и что пациенты «обеспокоены и обеспокоены своими обязанностями и изменениями окружающей среды». 21 После начала войны личность стала все более причастной к язвенной болезни, поскольку исследования отдельных групп военнослужащих показали разную частоту заболеваний желудка. Например, подводники оказались почти невосприимчивыми к язвенной болезни. Это наблюдение объясняется программой отбора, разработанной для выявления наиболее приспособленных и крепких моряков. 22

Особое значение для послевоенного периода имело исследование, проведенное врачом Дж. Н. Моррисом (1910–2009) и экспертом по социальной политике Ричардом Титмусом (1907–1973 гг.), В котором сообщалось о связи между уровень занятости и частота желудочных расстройств. 23 Они обнаружили, что смертность от прободной язвы снизилась в начале 1930-х годов в районах с высоким уровнем безработицы. Однако по мере восстановления экономики и создания новых рабочих мест смертность от язвы росла, очевидно, в результате возвращения к работе.Считалось, что занятость на производстве и в торговле связана со стрессом, к которому человек с язвой считается уязвимым. Моррис и Титмусс пришли к выводу, что «трудно не согласиться с выводом, что городская жизнь в настоящее время является идеальной почвой для развития язвенного темперамента». 24 Считалось, что более богатая диета и большее потребление сигарет и алкоголя, связанные с возвращением к работе, вторичны по отношению к личности. Согласно Моррису и Титмуссу, значительный рост смертности от язв у мужчин в период с 1939 по 1941 год был следствием «тяжелых воздушных атак».Однако женщины в городских районах подвергались тем же опасностям, что и мужчины, и тем не менее их смертность от язвы за тот же период снизилась. 25 Интерпретации этих тенденций продолжали варьироваться. Сэр Артур Херст (1879–1944), который основал Гастроэнтерологический клуб в 1937 году как средство обмена информацией между специалистами, 26 пришел к выводу, что беспокойство в связи с ростом потребления алкоголя и сигарет лежит в основе эпидемии: « постоянное беспокойство за годы между двумя великими войнами, которые привели к неуклонному росту заболеваемости желудочными расстройствами, могут полностью осознать только те, чьи воспоминания восходят к беззаботным дням до 1914 года ». 27 Базируясь в госпитале британской армии, майор К. А. Хиндс Хауэлл, наоборот, утверждал, что военнослужащие, заболевшие язвой, обладают «конституционной слабостью»; в гражданской жизни они «только что могли приспособиться к своей домашней среде», но им не хватало ресурсов, чтобы справиться с дополнительными требованиями военного образа жизни. 28

В 1942 году финансируемое Фондом Рокфеллера исследование в США восьмидесяти случайно выбранных пациентов с язвенной болезнью показало, что патологические изменения и симптомы коррелируют с сильными эмоциями, в основном страхом и тревогой.Автор исследования Джордж Дрейпер (1880–1959), который был ключевой фигурой в развивающейся области конституционной медицины, утверждал, что «поражения язвенной болезни связаны с психическими травмами так же определенно, как и несоответствующая еда». 29 Сделав вывод о вторичности диетических факторов, Дрейпер рекомендовал при лечении уделять меньше внимания самому поражению и уделять больше внимания психологическому перевоспитанию, чтобы отучить пациента от «материнского принципа и восстановить его самоуважение». 30 Дрейпер и его коллега Абрахам Майерсон (1881–1948) считали, что хронические заболевания, такие как язвенная болезнь, гипертония, ревматоидный артрит и астма, были либо следствием неправильной адаптации к современной производственной жизни, либо болезнями, при которых гомеостатические попытки приспособиться к экологический стресс нарушил стабильность разума и тела. 31 Точно так же Ханс Селье опирался на сообщения о язвенной болезни во время войны, чтобы подтвердить свое мнение об «общем адаптационном синдроме». 32 Сообщенное увеличение числа случаев перфорации после воздушных налетов, по его мнению, может быть объяснено с точки зрения адренокортикальной защитной реакции, сравнимой с реакцией, возникающей у животных «в результате воздействия стресса». 33 Вызывая эпизоды сильных эмоций, Вторая мировая война дала врачам, интересующимся психосоматической медициной, регулярные возможности для изучения влияния стресса на здоровье и благополучие.

Конфликт также установил сильную культурную связь между расстройством желудка и боевыми действиями. «Мужество» было популярным термином для обозначения храбрости, в то время как фраза «не смелость драться» означала трусость. Военно-воздушные силы США, дислоцированные в Великобритании, придумали термин «отсутствие внутренней стойкости» как официальный эвфемизм для обозначения потери силы воли. 34 Подозрение на язву также было признано способом эвакуации военнослужащих, желающих избежать опасных работ, и было широко распространено, но ошибочно, мнение, что проглатывание жевательной резинки перед приемом бариевой еды. 35 Таким образом, к 1945 году связь между желудком, военной службой и эмоциями прочно вошла в британскую медицину и популярную культуру, а язва, болезненное расстройство и потенциальная причина смерти без эффективного лечения, была источником опасений. и страх всего населения.

Клиническая картина

Тем не менее, когда Британия снова оказалась в состоянии мира и напряжение конфликта прекратилось, желудочные расстройства продолжали распространяться, а смертность от прободной язвы росла до середины 1950-х годов. 36 Согласно отчетам семейных врачей послевоенного периода, пациенты часто страдали расстройством желудка и болями в животе. Доктор Джон Фрай (1922–1994), врач общей практики Бекенхема, систематически собирал данные о каждом контакте с пациентом и обнаружил, что наиболее частыми проявлениями в период с 1952 по 1956 год были расстройства пищеварения (12 процентов), кожные заболевания (10 процентов) и психоневрозы (8.5 процентов). 37 Кроме того, Фрай сообщил о повышенной заболеваемости язвенной болезнью у мужчин старше 30 и младше 60 лет, но полагал, что это заболевание было поставлено слишком далеко, потому что только 21% из них прошли хирургическое лечение; Он заметил, что большинство пациентов «хорошо справляются» с помощью щелочей и диеты. Еще более загадочным было то, что пациенты со временем, казалось, выздоравливали естественным образом. Фрай предположил, что естественное течение язвы двенадцатиперстной кишки включает «естественное и спонтанное излечение с возрастом». 38 Учитывая ненадежность различных тестов на язву двенадцатиперстной кишки (бариевая мука, скрытая кровь и дробная пробная мука), было удивительно, что Фрай не высказал предположений, были ли такие случаи ложноположительными. Фрай также обнаружил, что женщины сообщали лишь о незначительно более низких уровнях пищеварительных симптомов, 39 , несмотря на то, что частота язвенной болезни, установленная патологоанатомическими исследованиями, была значительно ниже у женщин. 40 Этот вывод был подтвержден национальным обследованием заболеваемости 1956–1977 гг., В котором было высказано предположение, что пол является мощным предиктором язвы, но не нарушений функции желудка. 41 Курение считалось решающим фактором, отчасти потому, что считалось, что обеспокоенные мужчины больше любят сильно курить: исследование 1949 года показало, что 79 процентов мужчин курили по сравнению с 38 процентами женщин, которые в среднем курили только половину. столько же сигарет, сколько мужчин. 42 В отличие от психоневрозов расстройство желудка и боль в животе были культурно приемлемыми симптомами для мужчин, не в последнюю очередь потому, что были возможны множественные интерпретации, включая стресс, неправильное питание и чрезмерную работу. 43

Не только отдельные врачи выявляли закономерности заболевания, но и развивающаяся наука о статистике и необходимость мониторинга финансируемой государством службы здравоохранения также способствовали национальным обследованиям заболеваемости. В 1950 году доктор Уильям Логан, главный медицинский статистик Главного регистрационного управления, нанял десять английских врачей общей практики для трехлетнего пилотного исследования. Это выявило «большие различия между практиками» и продемонстрировало необходимость большого репрезентативного опроса. 44 При сотрудничестве доктора Р.Дж. Ф. Х. Пинсент, председатель исследовательского комитета Колледжа врачей общей практики, Логан нанял семейных врачей в Англии и Уэльсе для стандартизованного сбора данных о пациентах. Опираясь на волонтеров, которые не получали дополнительной оплаты за дополнительную работу, Логан столкнулся с трудностями при составлении географически репрезентативной выборки. 45 Первоначально было набрано 176 врачей общей практики из 110 практик, но когда Логан выявил пробелы в Ланкашире и на крайнем севере, состав выборки был изменен. 46 В этом случае 108 практикующих врачей (представляющих 410 000 пациентов) согласились собрать стандартизированные данные для обеспечения обзора «плохого состояния здоровья в общинах» среди населения Англии и Уэльса. 47

В течение двенадцати месяцев в 1955-1965 годах врачи общей практики записывали каждую консультацию по диагнозу на предварительно распечатанных карточках, которые затем отправлялись в Главное управление регистрации в Сомерсет-Хаусе для анализа. 48 Без эффективных компьютеров сбор и анализ данных были трудоемкими.Только в апреле 1957 года данные вручную вводились на 650 000 машиночитаемых карточек, и расчеты ставок могли начаться. 49 Сборка первого отчета о симптомах и диагностической статистике заняла два года. Дополнительные отчеты следовали с интервалом в два года. 50 Среди наиболее частых проявлений были: абдоминальные боли и расстройства (2,6%), диспепсия (0,9%) и язвенная болезнь (0,8%) по сравнению с психоневротическими расстройствами (5,1%) и кожными заболеваниями (6.5 процентов). Хотя значительные региональные различия были зарегистрированы для «расстройств функции желудка» (от 6,8% в Восточном и Западном Райдинге, 5,9% в Лондоне и на юго-востоке до всего 2,9% на юге Англии), четких данных не было. объяснение этих различий. 51 Также сообщалось о географических вариациях «психосоматических расстройств» по ​​регионам, но без объяснимой закономерности: север (4,2 процента), Лондон и юго-восток (2,8 процента) и Уэльс (0.9 процентов). 52 Возможно, эти различия отражали основные факторы населения, такие как доход, структура занятости и возрастное распределение.

Как современники интерпретировали эти паттерны болезни? Десмонд О’Нил, психиатр из больницы Святой Марии, Паддингтон, и ключевой деятель Общества психосоматических исследований, полагал, что диспепсия в основном является «стрессовым расстройством», 53 , которое является расстройством, вызванным эмоциональным взаимодействием. вызвано кризисом в жизни пациента.О’Нил утверждал, что симптомы исчезнут, «когда ситуация изменится к лучшему или пациент научится приспосабливаться к ней без чрезмерного напряжения». 54 Он был менее убедителен в объяснении того, как психологический конфликт трансформировался в физические симптомы («комплекс реакции»), но предположил, что область тела, бессознательно «выбранная» для выражения этого конфликта, частично определялась семейным анамнезом. : «Диспепсия часто передается в семье… Однако всегда трудно отделить влияние наследования от влияния семейного окружения». 55 Помимо указания на нездоровое питание, О’Нил не смог объяснить, почему так много стрессовых расстройств сосредоточено на желудке, а не на других частях тела. 56 В популярной культуре несварение желудка ассоциировалось со стрессом в ситуациях, когда эмоции нельзя было выразить открыто. Например, Джо Лэмптон, главная фигура в бестселлере « Комната на вершине » (1957), заметил: «Во рту был неприятный привкус, несварение желудка, которое всегда нападает на меня, когда я злюсь». 57

Артур Херст считал, что «конституционная склонность», основанная как на физиологии, так и на личности, предрасполагает людей к язве. 58 Он утверждал, что лечение привело к значительному изменению «условий жизни». По сути, для этого требовалось строгое соблюдение предписанной диеты: не более двух часов между приемами пищи, только продукты, которые можно разжевывать в виде кашицы, не более шести сигарет в день и отказ от алкоголя. В периоды переутомления или «психического стресса» Херст рекомендовал «один день или полдня в неделю проводить, отдыхая в постели или на диване», в то время как любые незначительные инфекции следует лечить, оставаясь в постели на легкой диете. ‘до полного выздоровления. 59 Сегодня эта программа выглядит как устав ипохондрика, но она предшествовала терапевтической революции и открытию эффективных лекарств, которые ускоряли время выздоровления. Тем не менее, это был режим, который нравился тревожным или неврастеническим пациентам, стремящимся избегать стрессовых ситуаций.

Необходимость нормирования основных продуктов питания во время Второй мировой войны оказала серьезное влияние на рацион питания нации, а в послевоенный период ограничения еще больше ужесточились.Кризис платежного баланса, ограничивший возможности Великобритании закупать импортные продукты питания, привел к сокращению потребления летом и осенью 1947 года и введению нормирования картофеля. Хотя нормирование хлеба закончилось в июле 1948 года, в сентябре 1949 года рацион молока был сокращен до 2,5 пинты в неделю. 61 , в то время как одним из самых популярных безрецептурных лекарств для лечения расстройства желудка было «Магнезийное молоко».Благодаря этим процессам, как нормирование, так и расстройства желудка заняли центральное место в послевоенной британской культуре.

Национальная служба здравоохранения: клинический контекст и политика

Эпидемия желудочных расстройств, а также психосоматических заболеваний в целом, могла быть результатом изменений в предоставлении и финансировании государственных учреждений здравоохранения и социального обеспечения: новые способы регистрации медицинских данных ; создание бесплатной службы здравоохранения на месте доставки; а широкую общественность поощряют требовать лечения в качестве награды за шесть лет войны.В июне 1938 года Министерству здравоохранения было поручено создать Службу неотложной медицинской помощи для оказания бесплатной больничной и амбулаторной помощи гражданским лицам, получившим ранения или заболевание в результате авианалётов. 62 Частной службе здравоохранения не хватало возможностей справиться с ожидаемым наплывом раненых, и большие здания были переданы под больницы, а медсестры и вспомогательный персонал были наняты для создания общенациональной службы. 63 В ноябре 1942 года сэр Уильям Беверидж (1879–1963) опубликовал свой отчет о благосостоянии Британии и наметил программу более интервенционистского государства.Разработанные для решения проблемы «нужды, болезней, невежества, нищеты и праздности», 64 предложения по восстановлению и реформе в послевоенный период включали единую систему обязательного социального страхования, которая финансировала бы пособия по безработице, травмам, материнству и болезни. 65 Выступая от имени правительства в палате общин в феврале 1943 года, сэр Джон Андерсон объявил о принятии «всеобъемлющего медицинского обслуживания, гарантирующего, что каждому гражданину будет доступно любое лечение, которое ему нужно, в любой форме, в которой он нуждается», предлагаемую бесплатно. или проверка нуждаемости. 66 Обещание реформы системы социального обеспечения было предложено отчасти для поддержания боевого духа, но также и потому, что этот план получил поддержку населения. Более того, государственное финансирование, направленное на улучшение оказания неотложной медицинской помощи и оказания неотложной медицинской помощи, предоставило реальную модель национальной службы здравоохранения на более широкой основе. 67 Когда война закончилась, люди почувствовали себя вправе в полной мере пользоваться бесплатными медицинскими услугами, и семейные врачи и поликлиники больниц изо всех сил пытались справиться с растущим числом пациентов, обращающихся за советом и лечением, создавая длинные списки ожидания. 68 Титмасс считал, что эти изменения, вместе с общей эрозией уважения к власти, также способствовали более «сомнительному и критическому отношению к медицинской помощи» среди пациентов. 69

Несмотря на нехватку возможностей, исследования, проведенные в середине 1950-х годов, показали, что NHS пользуется уважением, а врачам общей практики доверяют. Однако эта добрая воля позволяла сменяющим друг друга правительствам пренебрегать услугами здравоохранения, а хроническое недофинансирование и региональное неравенство сохранялись. 70 У перегруженных работой семейных врачей часто было мало времени на каждого пациента. Большинство из них не предлагали систему встреч, что приводило к очередям и потенциальному препятствию явки. 71 Врачи общей практики избегали психологических проблем. В 1951–1952 годах при поддержке Фонда больниц провинции Наффилд Стивен Тейлор (1910–88) провел качественное обследование девяноста четырех семейных врачей из тридцати практик. 72 Исследование было вызвано резкой критикой британской общей практики, опубликованной в журнале The Lancet Дж.С. Коллингс, приглашенный австралийский врач. 73 В опубликованной версии своего отчета Тейлор обнаружил любопытное недоверие к психиатрической диагностике в первичной медико-санитарной помощи, утверждая, что «есть существенная правда в гипотезе о том, что чем лучше врач, тем реже он диагностирует невроз». 74 Это означало, что пациент, у которого был физический симптом, который мог указывать на серьезное заболевание, имел гораздо больше шансов привлечь внимание своего терапевта, чем тот, кто сообщил о низком настроении или общей тревоге.Стойкая и болезненная диспепсия может указывать на язву, и семейный врач рискует получить обвинение в халатности, если уволит пациента без обследования и последующего наблюдения. Кроме того, пациентов обычно спрашивали об их привычках к кишечнику. Считалось, хотя и безосновательно, что запор или задержка продуктов имеют токсические побочные эффекты. 75 Эта озабоченность проблемами желудочно-кишечного тракта стала мощным сигналом для пациентов о том, что к болям в животе следует отнестись серьезно.Действительно, пациент, страдающий тяжелым несварением желудка, вероятно, считал, что для этого нужен день или около того свободного от работы и что ему необходимо официальное разрешение врача.

Направление в амбулаторное отделение вряд ли могло предложить пациенту с диспепсией более детальное объяснение его симптомов. Файф Робертсон, корреспондент Picture Post , заметил в 1954 году, что «слишком многие пациенты чувствуют, что для слишком многих амбулаторных врачей они вовсе не человек , а номера карт и болезни». 76 «Автократическое поведение среди медицинского персонала», полагал Титмасс, «за которым стоит давняя традиция, проистекающая из военной дисциплины… таким образом, усиливается вторжением научных методов, растущей специализацией и ростом профессиональной солидарности». 77 Рождение NHS также совпало с началом золотого века высокотехнологичной медицины. Заметные достижения включают растущую доступность природных и синтетических антибиотиков, антикоагулянтов, надежное переливание крови, инновации в анестезии, диагностической рентгенологии и электрокардиографии, а также более совершенные методы патологического исследования и механизации в операционной.Такие нововведения изменили возможности госпитальной медицины и создали условия для распространения медицинских и хирургических специальностей. 78 Новые научно обоснованные методы лечения вряд ли способствовали развитию культуры сочувствия на слух. Рост специализированных отделений в районных больницах общего профиля, провозглашенный одним из достижений ранней NHS, 79 также препятствовал развитию психосоматической медицины. Растущее число целенаправленных экспертных мнений препятствовало целостной оценке здоровья пациента и часто приводило к последовательности направлений, поскольку каждый консультант не мог найти никаких распознаваемых патологий в рамках своей специализации.

Психосоматические интерпретации

В 1941 году Артур Херст утверждал, что рост заболеваемости язвой двенадцатиперстной кишки частично был результатом улучшенных методов исследования: «деформация луковицы в язве двенадцатиперстной кишки не была обнаружена с помощью рентгеновских лучей до 1920 года и даже клинический диагноз датируется примерно 1908 годом ». 80 Это говорит о том, что очевидная эпидемия психосоматических заболеваний была отчасти отражением новых взглядов на болезнь. В статье 1943 года для журнала The Lancet Джеймс Лоример Халлидей (1898–1983), шотландский региональный врач, определил психосоматическое заболевание как «телесное расстройство, природа которого может быть оценена только тогда, когда эмоциональные расстройства исследуются в дополнение к физическим расстройствам. ‘. 81 Хэллидей считал, что британское население претерпело «психосоматический переход»: болезни, ранее характерные для людей среднего и пожилого возраста, распространились среди более молодого населения, а расстройства, когда-то характерные для женщин, стали все более распространенными среди мужчин. 82 Заболевания, демонстрирующие тенденцию к росту, утверждал он, были спровоцированы «неприятными событиями» и предполагал, что причиной были психологические эффекты изменившейся окружающей среды. Он выявил широкий спектр общих расстройств, к которым применима эта интерпретация, и полагал, что психологические факторы могут не только вызвать болезнь, но также повлиять на ее течение и продолжительность.Хотя Холлидей не упоминал войну открыто, он признал, что «эмоционально расстраивающее внешнее событие или период ненормального стресса» могут действовать как спусковой крючок. 83 Психосоматический переход вызвал беспокойство, поскольку был определен как значимая и растущая причина отсутствия по болезни. 84 Хэллидей считал, что здоровье и плодородие нации находятся в окончательном упадке, потому что «психосоматические расстройства» (такие как астма, ревматизм и язвенная болезнь) неумолимо нарастают, потому что люди все больше поглощаются тревогой и другими патологическими эмоциями. 85

Хотя объяснение, предложенное Хэллидеем, не встретило широкого одобрения, оно действительно отражало растущий интерес к взаимосвязи между эмоциями и состояниями тела. Это, в свою очередь, последовало за созданием кафедр психологической медицины в ведущих университетах, привлекая психиатров к обучению студентов-медиков и многопрофильным исследовательским проектам. 86 Психоаналитик Джон Рикман утверждал, что эти разработки добавили «новое измерение в медицинское интервью». 87 Однако проблема для большинства врачей заключалась в нехватке клинического времени для реализации этого подхода. Кроме того, финансовые ограничения, наложенные на недавно созданную NHS, не позволили расширить психиатрические услуги в послевоенный период, оставив определение и начальное лечение психосоматических заболеваний семейным врачам. 88

Ответы на эти модели болезней и создаваемые ими управленческие и экономические проблемы были разными. Основанное в январе 1955 года под председательством доктора Джона Хэмблинга, врача из Кентербери, Общество психосоматических исследований стремилось объединить врачей, представляющих широкий круг дисциплин, для понимания «человеческого организма в состоянии здоровья и болезни». 89 В издании « A Учебник психиатрии » 1958 года Дэвид Хендерсон заметил, что «психосоматическая медицина» является одновременно «методом клинического подхода ко всем пациентам» и способом интерпретации «группы физических заболеваний или синдромов». ‘. 90 Война, утверждал он, не только увеличила частоту таких расстройств, но также способствовала развитию понимания «этих принципов», потому что страх и тревога «являются одними из самых распространенных причин физического дискомфорта, по поводу которого обращаются за медицинской помощью». 91 Хендерсон проиллюстрировал изменение в клинической практике, вызванное этими идеями: «в прошлом часто случалось, что симптомы, которые пациент называет несварением желудка, принимались врачом как таковые и обозначались как« диспепсия », которую затем лечили как болезнь sui generis ‘. 92 Теперь, если бы у доктора было время, он бы исследовал, вызвал ли эмоциональный конфликт боль, и попытался бы устранить основную причину, а не просто лечить симптом.

Эти идеи нашли выражение в отчете Совета по медицинским исследованиям Ричарда Долла (1912–2005) и Фрэнсиса Эйвери Джонса (1910–98) в Этиология язвы желудка и двенадцатиперстной кишки , опубликованном в 1951 году. Их опрос среди 6047 мужчин и женщин обнаружили, что социальный класс не может объяснить, почему у некоторых людей с диспепсией развиваются язвы, а у других — нет. Долл и Эйвери Джонс считали, что профессия является значительным фактором риска. Рабочие места, связанные с высоким уровнем заболеваемости, включают врачей, мастеров и руководителей предприятий («ответственные должности в промышленности»), в то время как сельскохозяйственные рабочие, канцелярский и административный персонал относятся к группе низкого риска.Хотя «на тревогу по поводу работы чаще жаловались мужчины с доказанной язвой, чем мужчины без симптомов диспепсии», авторы оставались неуверенными, был ли стресс основным этиологическим фактором или симптомы были продуктом определенного типа личности, склонного к усердие и беспокойство. 93 Они разработали довоенную гипотезу о том, что различия в частоте объясняются индивидуальными характеристиками:

Пациента с язвой двенадцатиперстной кишки часто описывали как чрезмерно сознательного, трудолюбивого, амбициозного человека, и это разумно предположить. что именно этот тип с наибольшей готовностью будет жаловаться на беспокойство из-за чрезмерной работы и будет склонен назначаться на ответственные должности.Считается … что мужчины с таким сознательным типом личности особенно склонны к развитию язвы двенадцатиперстной кишки. 94

Хотя в издании Хендерсона и Гиллеспи « Учебника психиатрии » 1958 года язва двенадцатиперстной кишки была отнесена к категории физического заболевания, авторы добавили, что «эмоциональные факторы имеют решающее значение». 95 В 1959 году два американских кардиолога, Мейер Фридман (1910–2001) и Рэй Х. Розенман, применили эту модель для объяснения различий в частоте сердечно-сосудистых заболеваний.Особому риску подвергались мужчины с типом личности А, для которых характерны амбиции и стремление к соперничеству. 96 Таким образом, по мере распространения представлений о конституционной медицине врожденные качества и модели поведения человека были связаны с рядом серьезных опасностей для здоровья.

Последствия войны

Официальные источники утверждают, что переход от войны к миру прошел успешно, что позволило избежать большого количества требований о выплате военной пенсии за контузию, последовавшую за Первой мировой войной.«До конца 1948 года, — заключил Титмасс, — не поступало никаких доказательств того, что в Великобритании имело место резкое увеличение невротических заболеваний или психических расстройств». 97 Запланированная демобилизация, полная занятость, достижения в области психологического лечения и интервенционистское правительство были названы причинами сдерживания травматической памяти. Однако во время самого конфликта ряд психиатров утверждали, что последствия конфликта для здоровья могут быть обнаружены только после восстановления мира.Обри Льюис, нанятый правительством для изучения психологического воздействия воздушных налетов, предупредил, что полное воздействие «стресса, связанного с войной», может быть отсрочено и что «потом может быть собран злой урожай». 98 Точно так же национальный опрос, проведенный в 1943 г. доктором К. П. Блэкером (1895–1975), показал, что многие директора психиатрических клиник полагали, что у гражданского населения существует «скрытый невроз». Превратится ли это в явное психологическое или психосоматическое расстройство после войны, зависело от «социальных и экономических условий… и преобладающей моральной атмосферы». 99 Одна из гипотез, рассмотренная современниками для объяснения эпидемии желудочных расстройств, заключалась в том, что предложение финансовой компенсации через систему военных пенсий и создание бесплатного медицинского обслуживания побуждали людей преувеличивать свои симптомы. В 1943 году бремя доказывания было переложено на истца, и вероятность того, что заявление в министерство пенсий будет удовлетворено, возрастет. 100 Хотя большинство людей, обратившихся к своему терапевту с диспепсией или подозрением на язву двенадцатиперстной кишки, не получали военную пенсию, они, тем не менее, могли чувствовать себя вправе на официально разрешенный отпуск или другие государственные пособия.

Джоанна Бурк предложила альтернативную гипотезу для объяснения очевидной эпидемии психосоматических заболеваний в послевоенный период. Она утверждала, что уменьшение ощутимых внешних угроз после 1945 года вместе с терапевтической революцией способствовало росту общей тревоги в британском обществе. 101 В то время как в прошлом напуганный человек мог обращаться к сообществу или религиозному учреждению за советом и поддержкой, эмоции все больше сосредотачивались на отдельных лицах, а не на группах.Больше не угрожая вторжением или воздушным нападением и благодаря небольшому, но постоянно расширяющемуся ассортименту эффективных лекарств, поставляемых бесплатно, в послевоенной Великобритании сформировалась культура беспокойства, которая нашла выражение в психосоматических заболеваниях. 1950-е годы заняли переходную позицию: травматический опыт оставался свежим в памяти, и бывшие военнослужащие и сотрудники служб экстренной помощи часто изо всех сил пытались приспособиться к рутинным ролям в мирное время. В какой степени тогда несварение желудка и боль в животе были телесными выражениями эмоциональных конфликтов? Это, конечно, вопрос, на который нет ответа, но поучительно попытаться оценить реакцию населения на войну.

Правительство было обеспокоено состоянием здоровья некоторых вернувшихся солдат, в особенности тех, кто был военнопленным. В течение 1943 года британские военные власти все больше осознавали проблемы с репатриированными офицерами. Несмотря на возвращение к работе, высокий уровень инвалидности и дисциплинарных проступков среди мужчин с отличным военным послужным списком свидетельствует о том, что тюремное заключение имело неблагоприятные последствия. 102 Летом 1945 года правительство объявило национальную программу реабилитации.Переобучение и трудоустройство были в центре внимания двадцати «Отрядов гражданского переселения» (CRU), созданных Военным министерством, 103 , в то время как Королевские военно-воздушные силы открыли ряд «Учебных центров по переселению». Бригадный генерал Х. А. Сандифорд, директор армейской психиатрии, считал, что целью была «ресоциализация», а «поиск подходящей работы» — наиболее важной формой терапии. 104 Курсы CRU длились месяц, но могли быть продлены. Они включали посещение фабрик и общественные мероприятия, чтобы познакомить бывшего военнопленного с «учреждениями, отдельными лицами и ситуациями, к которым он часто испытывал чувство недоверия и подозрения». 105 Отпуск по выходным был разработан для преодоления разрыва между армией и семейной жизнью. Намерение обеспечить каждое отделение постоянным психиатром не было выполнено из-за нехватки персонала. Симптомы и изменение поведения интерпретировались как следствие плохого питания и заключения, а также недостаточного времени для адаптации к широко распространенным социальным и культурным изменениям, которые произошли во время их заключения. 106

Анекдотические сообщения послевоенных лет свидетельствовали о деморализации гражданского населения.Посетив Великобританию во время зимних морозов 1946-1947 годов, Кристофер Ишервуд написал, что лондонцы «не казались подавленными или угрюмыми», хотя «их лица все еще были лицами военного времени, морщинами и усталыми». 107 Дневники массового наблюдения содержат противоречивые доказательства: Эди Резерфорд, домохозяйка и клерк из Шеффилда, писала в мае 1947 года, что «люди не в отчаянии, несмотря на все», в то время как месяцем ранее Мэгги Блант представила рекламу Офицер из Слау записал, что «наши нервы на пределе, наши тревоги и депрессии огромны». 108 Проблема для историка состоит в том, что можно найти анекдоты, подтверждающие любую гипотезу, и без репрезентативных популяционных исследований невозможно узнать, насколько широко распространена деморализация и была ли она достаточно глубокой, чтобы повлиять на психическое и физическое здоровье. То, что правительство финансировало схемы, разработанные для поднятия морального духа нации (такие как Олимпийские игры 1948 года и Британский фестиваль 1951 года), в то время, когда они были труднодоступны, предполагает, что после эйфории настроение людей в целом было мрачным. победы прошло.Как полагали многие современники, повсеместное плохое настроение во времена жесткой экономии могло увеличивать вероятность психосоматических заболеваний и их обращения к врачам Национальной службы здравоохранения.

Заключение

1940-е и 1950-е годы стали свидетелями двух параллельных явлений, связанных с желудком. Во-первых, Британию поразила эпидемия язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, подтвержденная патологоанатомическими исследованиями, которые до сих пор не получили объяснений гастроэнтерологами. Гипотезы варьировались от диеты с высоким содержанием соли, повышенного уровня курения до естественного развития процесса болезни.К этому добавлялась эпидемия несварения желудка и болей в животе, неразрывно переплетенная с культурной точки зрения. В большинстве случаев это не отражало основного заболевания, вызывая предположения относительно его причины. Все чаще диспепсия интерпретировалась как расстройство, связанное со стрессом, связанное с давлением современной жизни, в частности промышленных и коммерческих будней в больших городах.

Согласно Яну Хакингу, определенные концепции болезни «будут приниматься только в том случае, если их воспримет более широкая социальная среда». 109 Представления о болезни распространяются среди населения, если они предлагают форму понимания, которая соответствует распространенным убеждениям и опасениям. 110 Британский народ, как солдаты, так и гражданские лица, пережили шесть лет войны, которая угрожала не только их жизни, но также их образу жизни и целостности их нации. Они страдали от жесткой экономии, неуверенности и, когда мир был восстановлен, постоянно получали напоминания об их травмах: бомбежки городов, нормирование и национальная служба.Идея о том, что беспокойство и тревога могут иметь физиологические последствия и подрывать благополучие, имела личное значение для значительной части взрослого населения в конце 1940-х — начале 1950-х годов.

Масштабы и размах Второй мировой войны подчеркнули влияние, которое события могут оказать на здоровье людей. Наследственность и инфекция были установлены причинами болезней, к которым теперь добавился стресс. Психологически мыслящие врачи, такие как Тейлор, подчеркивали необходимость учитывать окружающую среду не только с точки зрения рабочего места, но и с точки зрения проектирования новых поселений взамен разрушенного в результате авианалетов жилья.Диета и образ жизни становились все более важными, поскольку распространенные заболевания, такие как астма, гипертония, язвенная болезнь, ревматизм и кожная сыпь, были связаны с основными психобиологическими процессами. В то время, когда психиатрические диагнозы вызывали стигму, неудивительно, что пациенты были склонны подчеркивать физические симптомы и искать объяснения, устанавливающие причинно-следственную связь с внешними факторами. У стресса было то преимущество, что он мог затронуть любого, кто оказался на новом поле битвы промышленности и торговли.Нация, оправлявшаяся от последствий тотальной войны, с готовностью перенесла свои боли в новую NHS и тем самым установила модель проявления болезни, которая должна была сохраниться и после 1950-х годов.

Благодарности

Это исследование было поддержано грантом Wellcome Trust, грант № 086071 / Z / 08 / Z.

ЖИВОТ ДЛЯ МИРА: ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ НАРУШЕНИЯ У ВЕТЕРАНОВ И ГРАЖДАН Великобритании, 1945–55 — Стресс в послевоенной Британии, 1945–85

«Пептические язвы сейчас гораздо реже, чем раньше», — заметил доктор Франк Ассиндер. врач общей практики (GP) в Каршалтон-Бичес, Суррей, когда его попросили вспомнить первые дни Национальной службы здравоохранения (NHS), добавив, что «нервная диспепсия была распространенным диагнозом». 1 После Второй мировой войны семейные врачи стали все больше беспокоиться о явном распространении среди населения таких болезней, как несварение желудка, ревматизм и кожная сыпь. 2 Некоторые из этих симптомов можно игнорировать, поскольку они могут указывать на наличие серьезной или развивающейся патологии. Действительно, расстройства желудка поднялись в повестке дня здравоохранения в конце 1940-х — начале 1950-х годов, когда чиновники здравоохранения определили эпидемию язвенной болезни. Доказательства перфорации, полученные при патологоанатомическом исследовании, подтвердили, что отчасти это было результатом поддающегося проверке процесса заболевания. 3

Учитывая, что мужчины трудоспособного возраста казались особенно уязвимыми для язвенной болезни, Совет медицинских исследований поручил Ричарду Доллу (1912–2005) и Фрэнсису Эйвери Джонсу (1910–98) отчет о профессиональных факторах в этиологии Язвы желудка и двенадцатиперстной кишки . 4 Опубликованное в 1951 году, это авторитетное исследование исключило социальный класс как причинную переменную, но пришло к выводу, что те, кто выполняет работу и несет ответственность за других, подвергаются повышенному риску.Долл и Джонс не могли решить, определяющим фактором был характер работы или личность сотрудника. В довоенный период Уолтер Кэннон (1871–1945) представил физиологическое объяснение взаимосвязи между эмоциями и физическими состояниями, а с середины 1950-х годов зарождающаяся концепция стресса подкреплялась эндокринологическими данными Ганса Селье (1907–1945). 82). 5 Все большее число врачей, интересующихся психосоматической медициной, считают, что изменения в окружающей среде или способах взаимодействия людей с ней играют важную роль в распространении желудочно-кишечных расстройств.«Ежедневный опыт работы в консультационном кабинете и хирургической клинике говорит сам за себя», — сообщила группа семейных врачей. Изучение шести общих практик привело их к выводу, что роль стресса как «важной сопутствующей причины болезни» не вызывает сомнений. 6

Такие историки, как Пол Аддисон и Дэвид Кинастон, исследовали культурное влияние Второй мировой войны на британское общество, пробуждая нацию, которая смирилась с материальными и психологическими последствиями конфликта, но также пыталась адаптировать свои институты и экономика к новому мировому порядку. 7 Также были проведены значительные исследования послевоенного проектирования и развития систем общественного здравоохранения, а также влияния государственного благосостояния на семьи в этот период. 8 Алан Олпорт проанализировал демобилизацию военнослужащих, многие из которых столкнулись с проблемами при переходе от авантюрного или рискованного образа жизни к повседневной работе в офисе и на заводе. 9 Хотя многое было известно о факторах стресса, влияющих на гражданских лиц и солдат во время самого конфликта, на 10 меньше было написано о механизмах, которые люди использовали, чтобы справиться с воспоминаниями об ужасающих переживаниях, возвращаясь к рутине работы и отдыха в мирное время. 11 Это вызывает вопросы о том, в какой степени недуги, наблюдаемые в первичной медико-санитарной помощи, были результатом процессов адаптации и реабилитации. Изменяющаяся культура соматизации стала центральным вопросом для историков, стремящихся понять взаимосвязь между психологическими и физическими элементами в общих заболеваниях. 12 После того, как Джеральд Гроб провел историческое исследование язвенной болезни в Америке, историки медицины начали проявлять все больший интерес к заболеваниям желудка. 13 Ян Миллер, в частности, изучил британский опыт болезней желудка с девятнадцатого века по 1945 год, определив ряд факторов, которые привели к принятию стресса в качестве причинного механизма. 14

Основываясь на этих исследованиях, в этой главе исследуется очевидное распространение желудочных расстройств по всей Великобритании после Второй мировой войны. В нем исследуется, как сам конфликт одновременно привлек внимание к психосоматическим заболеваниям, а также предоставил ряд причинных объяснений.Также анализируется роль, которую играет NHS в попытках вылечить и количественно оценить это заболевание. 1950-е годы стали свидетелями растущей идентификации стресса как физиологического и психологического феномена, связанного с современной жизнью. Вооружившись новой научной моделью функциональных симптомов (то есть симптомов без очевидной органической основы), врачи, которые интересовались психосоматической медициной, все чаще пытались объяснить язву двенадцатиперстной кишки и нервную диспепсию с точки зрения беспокойства и давления на рабочем месте.Наконец, в этой главе исследуется, почему желудочно-кишечные жалобы были настолько распространены, и в какой степени они интерпретировались как телесные проявления травматических воспоминаний.

Контекст военного времени

Необходимость призыва в армию массовых граждан выдвинула расстройства желудка на первое место в повестке дня здравоохранения. В декабре 1940 года в редакционной статье British Medical Journal отмечалось, что язвенная болезнь стала серьезной причиной инвалидности британских экспедиционных сил, 15 , так что военные власти опасались за боеспособность армии.Срочное исследование было предпринято не только среди военнослужащих-инвалидов из Франции, но и среди тех, кто был госпитализирован в Великобритании во время тренировок и противодействия вторжению. Многие из гипотез, исследованных в 1940–1991 годах, продолжали вызывать послевоенные дебаты. Например, более тяжелая природа и высокое содержание мяса в армейской пище были предложены как причина расстройства желудка, наряду с тем фактом, что солдаты на учениях питались нерегулярно. 16 Еще одна причинная гипотеза — чрезмерное курение военнослужащими, чему способствовала бесплатная выдача сигарет.Тем не менее, эти гипотезы получили серьезные и веские возражения. Сэр Генри Тиди (1877–1960), врач, особенно интересовавшийся язвой, не принимал во внимание действительную службу и армейскую еду как причинные факторы, потому что «язвенная болезнь и все диспептические расстройства были заметно редкими» во время Первой мировой войны, когда действовали подобные стрессы и когда была предложена аналогичная диета. 17 Данные о населении подтверждали его версию: только 709 солдат были уволены из британской армии к концу 1915 года с язвенной болезнью по сравнению с 23 574 солдатами в конце 1941 года. 18 Это наблюдение и неспособность установить статистическую связь с курением, 19 побудили врачей исследовать идею о том, что определенные типы личности уязвимы для расстройств желудка.

В довоенный период Дэниел Т. Дэвис, врач Королевской больницы Фри, и А. Макбет Уилсон, психиатр Тавистокской клиники, совместно исследовали личные истории пациентов с язвой. 20 Они обнаружили, что в 84 процентах случаев заболеванию предшествовало событие, провоцирующее тревогу, такое как смена работы, смерть близкого родственника или безработица.В последующем исследовании пациентов, перенесших внутреннее кровотечение или перфорацию, Дэвис и Уилсон пришли к выводу, что «необычное эмоциональное напряжение» было связано с этими неотложными медицинскими ситуациями и что пациенты «обеспокоены и обеспокоены своими обязанностями и изменениями окружающей среды». 21 После начала войны личность стала все более причастной к язвенной болезни, поскольку исследования отдельных групп военнослужащих показали разную частоту заболеваний желудка. Например, подводники оказались почти невосприимчивыми к язвенной болезни. Это наблюдение объясняется программой отбора, разработанной для выявления наиболее приспособленных и крепких моряков. 22

Особое значение для послевоенного периода имело исследование, проведенное врачом Дж. Н. Моррисом (1910–2009) и экспертом по социальной политике Ричардом Титмусом (1907–1973 гг.), В котором сообщалось о связи между уровень занятости и частота желудочных расстройств. 23 Они обнаружили, что смертность от прободной язвы снизилась в начале 1930-х годов в районах с высоким уровнем безработицы. Однако по мере восстановления экономики и создания новых рабочих мест смертность от язвы росла, очевидно, в результате возвращения к работе.Считалось, что занятость на производстве и в торговле связана со стрессом, к которому человек с язвой считается уязвимым. Моррис и Титмусс пришли к выводу, что «трудно не согласиться с выводом, что городская жизнь в настоящее время является идеальной почвой для развития язвенного темперамента». 24 Считалось, что более богатая диета и большее потребление сигарет и алкоголя, связанные с возвращением к работе, вторичны по отношению к личности. Согласно Моррису и Титмуссу, значительный рост смертности от язв у мужчин в период с 1939 по 1941 год был следствием «тяжелых воздушных атак».Однако женщины в городских районах подвергались тем же опасностям, что и мужчины, и тем не менее их смертность от язвы за тот же период снизилась. 25 Интерпретации этих тенденций продолжали варьироваться. Сэр Артур Херст (1879–1944), который основал Гастроэнтерологический клуб в 1937 году как средство обмена информацией между специалистами, 26 пришел к выводу, что беспокойство в связи с ростом потребления алкоголя и сигарет лежит в основе эпидемии: « постоянное беспокойство за годы между двумя великими войнами, которые привели к неуклонному росту заболеваемости желудочными расстройствами, могут полностью осознать только те, чьи воспоминания восходят к беззаботным дням до 1914 года ». 27 Базируясь в госпитале британской армии, майор К. А. Хиндс Хауэлл, наоборот, утверждал, что военнослужащие, заболевшие язвой, обладают «конституционной слабостью»; в гражданской жизни они «только что могли приспособиться к своей домашней среде», но им не хватало ресурсов, чтобы справиться с дополнительными требованиями военного образа жизни. 28

В 1942 году финансируемое Фондом Рокфеллера исследование в США восьмидесяти случайно выбранных пациентов с язвенной болезнью показало, что патологические изменения и симптомы коррелируют с сильными эмоциями, в основном страхом и тревогой.Автор исследования Джордж Дрейпер (1880–1959), который был ключевой фигурой в развивающейся области конституционной медицины, утверждал, что «поражения язвенной болезни связаны с психическими травмами так же определенно, как и несоответствующая еда». 29 Сделав вывод о вторичности диетических факторов, Дрейпер рекомендовал при лечении уделять меньше внимания самому поражению и уделять больше внимания психологическому перевоспитанию, чтобы отучить пациента от «материнского принципа и восстановить его самоуважение». 30 Дрейпер и его коллега Абрахам Майерсон (1881–1948) считали, что хронические заболевания, такие как язвенная болезнь, гипертония, ревматоидный артрит и астма, были либо следствием неправильной адаптации к современной производственной жизни, либо болезнями, при которых гомеостатические попытки приспособиться к экологический стресс нарушил стабильность разума и тела. 31 Точно так же Ханс Селье опирался на сообщения о язвенной болезни во время войны, чтобы подтвердить свое мнение об «общем адаптационном синдроме». 32 Сообщенное увеличение числа случаев перфорации после воздушных налетов, по его мнению, может быть объяснено с точки зрения адренокортикальной защитной реакции, сравнимой с реакцией, возникающей у животных «в результате воздействия стресса». 33 Вызывая эпизоды сильных эмоций, Вторая мировая война дала врачам, интересующимся психосоматической медициной, регулярные возможности для изучения влияния стресса на здоровье и благополучие.

Конфликт также установил сильную культурную связь между расстройством желудка и боевыми действиями. «Мужество» было популярным термином для обозначения храбрости, в то время как фраза «не смелость драться» означала трусость. Военно-воздушные силы США, дислоцированные в Великобритании, придумали термин «отсутствие внутренней стойкости» как официальный эвфемизм для обозначения потери силы воли. 34 Подозрение на язву также было признано способом эвакуации военнослужащих, желающих избежать опасных работ, и было широко распространено, но ошибочно, мнение, что проглатывание жевательной резинки перед приемом бариевой еды. 35 Таким образом, к 1945 году связь между желудком, военной службой и эмоциями прочно вошла в британскую медицину и популярную культуру, а язва, болезненное расстройство и потенциальная причина смерти без эффективного лечения, была источником опасений. и страх всего населения.

Клиническая картина

Тем не менее, когда Британия снова оказалась в состоянии мира и напряжение конфликта прекратилось, желудочные расстройства продолжали распространяться, а смертность от прободной язвы росла до середины 1950-х годов. 36 Согласно отчетам семейных врачей послевоенного периода, пациенты часто страдали расстройством желудка и болями в животе. Доктор Джон Фрай (1922–1994), врач общей практики Бекенхема, систематически собирал данные о каждом контакте с пациентом и обнаружил, что наиболее частыми проявлениями в период с 1952 по 1956 год были расстройства пищеварения (12 процентов), кожные заболевания (10 процентов) и психоневрозы (8.5 процентов). 37 Кроме того, Фрай сообщил о повышенной заболеваемости язвенной болезнью у мужчин старше 30 и младше 60 лет, но полагал, что это заболевание было поставлено слишком далеко, потому что только 21% из них прошли хирургическое лечение; Он заметил, что большинство пациентов «хорошо справляются» с помощью щелочей и диеты. Еще более загадочным было то, что пациенты со временем, казалось, выздоравливали естественным образом. Фрай предположил, что естественное течение язвы двенадцатиперстной кишки включает «естественное и спонтанное излечение с возрастом». 38 Учитывая ненадежность различных тестов на язву двенадцатиперстной кишки (бариевая мука, скрытая кровь и дробная пробная мука), было удивительно, что Фрай не высказал предположений, были ли такие случаи ложноположительными. Фрай также обнаружил, что женщины сообщали лишь о незначительно более низких уровнях пищеварительных симптомов, 39 , несмотря на то, что частота язвенной болезни, установленная патологоанатомическими исследованиями, была значительно ниже у женщин. 40 Этот вывод был подтвержден национальным обследованием заболеваемости 1956–1977 гг., В котором было высказано предположение, что пол является мощным предиктором язвы, но не нарушений функции желудка. 41 Курение считалось решающим фактором, отчасти потому, что считалось, что обеспокоенные мужчины больше любят сильно курить: исследование 1949 года показало, что 79 процентов мужчин курили по сравнению с 38 процентами женщин, которые в среднем курили только половину. столько же сигарет, сколько мужчин. 42 В отличие от психоневрозов расстройство желудка и боль в животе были культурно приемлемыми симптомами для мужчин, не в последнюю очередь потому, что были возможны множественные интерпретации, включая стресс, неправильное питание и чрезмерную работу. 43

Не только отдельные врачи выявляли закономерности заболевания, но и развивающаяся наука о статистике и необходимость мониторинга финансируемой государством службы здравоохранения также способствовали национальным обследованиям заболеваемости. В 1950 году доктор Уильям Логан, главный медицинский статистик Главного регистрационного управления, нанял десять английских врачей общей практики для трехлетнего пилотного исследования. Это выявило «большие различия между практиками» и продемонстрировало необходимость большого репрезентативного опроса. 44 При сотрудничестве доктора Р.Дж. Ф. Х. Пинсент, председатель исследовательского комитета Колледжа врачей общей практики, Логан нанял семейных врачей в Англии и Уэльсе для стандартизованного сбора данных о пациентах. Опираясь на волонтеров, которые не получали дополнительной оплаты за дополнительную работу, Логан столкнулся с трудностями при составлении географически репрезентативной выборки. 45 Первоначально было набрано 176 врачей общей практики из 110 практик, но когда Логан выявил пробелы в Ланкашире и на крайнем севере, состав выборки был изменен. 46 В этом случае 108 практикующих врачей (представляющих 410 000 пациентов) согласились собрать стандартизированные данные для обеспечения обзора «плохого состояния здоровья в общинах» среди населения Англии и Уэльса. 47

В течение двенадцати месяцев в 1955-1965 годах врачи общей практики записывали каждую консультацию по диагнозу на предварительно распечатанных карточках, которые затем отправлялись в Главное управление регистрации в Сомерсет-Хаусе для анализа. 48 Без эффективных компьютеров сбор и анализ данных были трудоемкими.Только в апреле 1957 года данные вручную вводились на 650 000 машиночитаемых карточек, и расчеты ставок могли начаться. 49 Сборка первого отчета о симптомах и диагностической статистике заняла два года. Дополнительные отчеты следовали с интервалом в два года. 50 Среди наиболее частых проявлений были: абдоминальные боли и расстройства (2,6%), диспепсия (0,9%) и язвенная болезнь (0,8%) по сравнению с психоневротическими расстройствами (5,1%) и кожными заболеваниями (6.5 процентов). Хотя значительные региональные различия были зарегистрированы для «расстройств функции желудка» (от 6,8% в Восточном и Западном Райдинге, 5,9% в Лондоне и на юго-востоке до всего 2,9% на юге Англии), четких данных не было. объяснение этих различий. 51 Также сообщалось о географических вариациях «психосоматических расстройств» по ​​регионам, но без объяснимой закономерности: север (4,2 процента), Лондон и юго-восток (2,8 процента) и Уэльс (0.9 процентов). 52 Возможно, эти различия отражали основные факторы населения, такие как доход, структура занятости и возрастное распределение.

Как современники интерпретировали эти паттерны болезни? Десмонд О’Нил, психиатр из больницы Святой Марии, Паддингтон, и ключевой деятель Общества психосоматических исследований, полагал, что диспепсия в основном является «стрессовым расстройством», 53 , которое является расстройством, вызванным эмоциональным взаимодействием. вызвано кризисом в жизни пациента.О’Нил утверждал, что симптомы исчезнут, «когда ситуация изменится к лучшему или пациент научится приспосабливаться к ней без чрезмерного напряжения». 54 Он был менее убедителен в объяснении того, как психологический конфликт трансформировался в физические симптомы («комплекс реакции»), но предположил, что область тела, бессознательно «выбранная» для выражения этого конфликта, частично определялась семейным анамнезом. : «Диспепсия часто передается в семье… Однако всегда трудно отделить влияние наследования от влияния семейного окружения». 55 Помимо указания на нездоровое питание, О’Нил не смог объяснить, почему так много стрессовых расстройств сосредоточено на желудке, а не на других частях тела. 56 В популярной культуре несварение желудка ассоциировалось со стрессом в ситуациях, когда эмоции нельзя было выразить открыто. Например, Джо Лэмптон, главная фигура в бестселлере « Комната на вершине » (1957), заметил: «Во рту был неприятный привкус, несварение желудка, которое всегда нападает на меня, когда я злюсь». 57

Артур Херст считал, что «конституционная склонность», основанная как на физиологии, так и на личности, предрасполагает людей к язве. 58 Он утверждал, что лечение привело к значительному изменению «условий жизни». По сути, для этого требовалось строгое соблюдение предписанной диеты: не более двух часов между приемами пищи, только продукты, которые можно разжевывать в виде кашицы, не более шести сигарет в день и отказ от алкоголя. В периоды переутомления или «психического стресса» Херст рекомендовал «один день или полдня в неделю проводить, отдыхая в постели или на диване», в то время как любые незначительные инфекции следует лечить, оставаясь в постели на легкой диете. ‘до полного выздоровления. 59 Сегодня эта программа выглядит как устав ипохондрика, но она предшествовала терапевтической революции и открытию эффективных лекарств, которые ускоряли время выздоровления. Тем не менее, это был режим, который нравился тревожным или неврастеническим пациентам, стремящимся избегать стрессовых ситуаций.

Необходимость нормирования основных продуктов питания во время Второй мировой войны оказала серьезное влияние на рацион питания нации, а в послевоенный период ограничения еще больше ужесточились.Кризис платежного баланса, ограничивший возможности Великобритании закупать импортные продукты питания, привел к сокращению потребления летом и осенью 1947 года и введению нормирования картофеля. Хотя нормирование хлеба закончилось в июле 1948 года, в сентябре 1949 года рацион молока был сокращен до 2,5 пинты в неделю. 61 , в то время как одним из самых популярных безрецептурных лекарств для лечения расстройства желудка было «Магнезийное молоко».Благодаря этим процессам, как нормирование, так и расстройства желудка заняли центральное место в послевоенной британской культуре.

Национальная служба здравоохранения: клинический контекст и политика

Эпидемия желудочных расстройств, а также психосоматических заболеваний в целом, могла быть результатом изменений в предоставлении и финансировании государственных учреждений здравоохранения и социального обеспечения: новые способы регистрации медицинских данных ; создание бесплатной службы здравоохранения на месте доставки; а широкую общественность поощряют требовать лечения в качестве награды за шесть лет войны.В июне 1938 года Министерству здравоохранения было поручено создать Службу неотложной медицинской помощи для оказания бесплатной больничной и амбулаторной помощи гражданским лицам, получившим ранения или заболевание в результате авианалётов. 62 Частной службе здравоохранения не хватало возможностей справиться с ожидаемым наплывом раненых, и большие здания были переданы под больницы, а медсестры и вспомогательный персонал были наняты для создания общенациональной службы. 63 В ноябре 1942 года сэр Уильям Беверидж (1879–1963) опубликовал свой отчет о благосостоянии Британии и наметил программу более интервенционистского государства.Разработанные для решения проблемы «нужды, болезней, невежества, нищеты и праздности», 64 предложения по восстановлению и реформе в послевоенный период включали единую систему обязательного социального страхования, которая финансировала бы пособия по безработице, травмам, материнству и болезни. 65 Выступая от имени правительства в палате общин в феврале 1943 года, сэр Джон Андерсон объявил о принятии «всеобъемлющего медицинского обслуживания, гарантирующего, что каждому гражданину будет доступно любое лечение, которое ему нужно, в любой форме, в которой он нуждается», предлагаемую бесплатно. или проверка нуждаемости. 66 Обещание реформы системы социального обеспечения было предложено отчасти для поддержания боевого духа, но также и потому, что этот план получил поддержку населения. Более того, государственное финансирование, направленное на улучшение оказания неотложной медицинской помощи и оказания неотложной медицинской помощи, предоставило реальную модель национальной службы здравоохранения на более широкой основе. 67 Когда война закончилась, люди почувствовали себя вправе в полной мере пользоваться бесплатными медицинскими услугами, и семейные врачи и поликлиники больниц изо всех сил пытались справиться с растущим числом пациентов, обращающихся за советом и лечением, создавая длинные списки ожидания. 68 Титмасс считал, что эти изменения, вместе с общей эрозией уважения к власти, также способствовали более «сомнительному и критическому отношению к медицинской помощи» среди пациентов. 69

Несмотря на нехватку возможностей, исследования, проведенные в середине 1950-х годов, показали, что NHS пользуется уважением, а врачам общей практики доверяют. Однако эта добрая воля позволяла сменяющим друг друга правительствам пренебрегать услугами здравоохранения, а хроническое недофинансирование и региональное неравенство сохранялись. 70 У перегруженных работой семейных врачей часто было мало времени на каждого пациента. Большинство из них не предлагали систему встреч, что приводило к очередям и потенциальному препятствию явки. 71 Врачи общей практики избегали психологических проблем. В 1951–1952 годах при поддержке Фонда больниц провинции Наффилд Стивен Тейлор (1910–88) провел качественное обследование девяноста четырех семейных врачей из тридцати практик. 72 Исследование было вызвано резкой критикой британской общей практики, опубликованной в журнале The Lancet Дж.С. Коллингс, приглашенный австралийский врач. 73 В опубликованной версии своего отчета Тейлор обнаружил любопытное недоверие к психиатрической диагностике в первичной медико-санитарной помощи, утверждая, что «есть существенная правда в гипотезе о том, что чем лучше врач, тем реже он диагностирует невроз». 74 Это означало, что пациент, у которого был физический симптом, который мог указывать на серьезное заболевание, имел гораздо больше шансов привлечь внимание своего терапевта, чем тот, кто сообщил о низком настроении или общей тревоге.Стойкая и болезненная диспепсия может указывать на язву, и семейный врач рискует получить обвинение в халатности, если уволит пациента без обследования и последующего наблюдения. Кроме того, пациентов обычно спрашивали об их привычках к кишечнику. Считалось, хотя и безосновательно, что запор или задержка продуктов имеют токсические побочные эффекты. 75 Эта озабоченность проблемами желудочно-кишечного тракта стала мощным сигналом для пациентов о том, что к болям в животе следует отнестись серьезно.Действительно, пациент, страдающий тяжелым несварением желудка, вероятно, считал, что для этого нужен день или около того свободного от работы и что ему необходимо официальное разрешение врача.

Направление в амбулаторное отделение вряд ли могло предложить пациенту с диспепсией более детальное объяснение его симптомов. Файф Робертсон, корреспондент Picture Post , заметил в 1954 году, что «слишком многие пациенты чувствуют, что для слишком многих амбулаторных врачей они вовсе не человек , а номера карт и болезни». 76 «Автократическое поведение среди медицинского персонала», полагал Титмасс, «за которым стоит давняя традиция, проистекающая из военной дисциплины… таким образом, усиливается вторжением научных методов, растущей специализацией и ростом профессиональной солидарности». 77 Рождение NHS также совпало с началом золотого века высокотехнологичной медицины. Заметные достижения включают растущую доступность природных и синтетических антибиотиков, антикоагулянтов, надежное переливание крови, инновации в анестезии, диагностической рентгенологии и электрокардиографии, а также более совершенные методы патологического исследования и механизации в операционной.Такие нововведения изменили возможности госпитальной медицины и создали условия для распространения медицинских и хирургических специальностей. 78 Новые научно обоснованные методы лечения вряд ли способствовали развитию культуры сочувствия на слух. Рост специализированных отделений в районных больницах общего профиля, провозглашенный одним из достижений ранней NHS, 79 также препятствовал развитию психосоматической медицины. Растущее число целенаправленных экспертных мнений препятствовало целостной оценке здоровья пациента и часто приводило к последовательности направлений, поскольку каждый консультант не мог найти никаких распознаваемых патологий в рамках своей специализации.

Психосоматические интерпретации

В 1941 году Артур Херст утверждал, что рост заболеваемости язвой двенадцатиперстной кишки частично был результатом улучшенных методов исследования: «деформация луковицы в язве двенадцатиперстной кишки не была обнаружена с помощью рентгеновских лучей до 1920 года и даже клинический диагноз датируется примерно 1908 годом ». 80 Это говорит о том, что очевидная эпидемия психосоматических заболеваний была отчасти отражением новых взглядов на болезнь. В статье 1943 года для журнала The Lancet Джеймс Лоример Халлидей (1898–1983), шотландский региональный врач, определил психосоматическое заболевание как «телесное расстройство, природа которого может быть оценена только тогда, когда эмоциональные расстройства исследуются в дополнение к физическим расстройствам. ‘. 81 Хэллидей считал, что британское население претерпело «психосоматический переход»: болезни, ранее характерные для людей среднего и пожилого возраста, распространились среди более молодого населения, а расстройства, когда-то характерные для женщин, стали все более распространенными среди мужчин. 82 Заболевания, демонстрирующие тенденцию к росту, утверждал он, были спровоцированы «неприятными событиями» и предполагал, что причиной были психологические эффекты изменившейся окружающей среды. Он выявил широкий спектр общих расстройств, к которым применима эта интерпретация, и полагал, что психологические факторы могут не только вызвать болезнь, но также повлиять на ее течение и продолжительность.Хотя Холлидей не упоминал войну открыто, он признал, что «эмоционально расстраивающее внешнее событие или период ненормального стресса» могут действовать как спусковой крючок. 83 Психосоматический переход вызвал беспокойство, поскольку был определен как значимая и растущая причина отсутствия по болезни. 84 Хэллидей считал, что здоровье и плодородие нации находятся в окончательном упадке, потому что «психосоматические расстройства» (такие как астма, ревматизм и язвенная болезнь) неумолимо нарастают, потому что люди все больше поглощаются тревогой и другими патологическими эмоциями. 85

Хотя объяснение, предложенное Хэллидеем, не встретило широкого одобрения, оно действительно отражало растущий интерес к взаимосвязи между эмоциями и состояниями тела. Это, в свою очередь, последовало за созданием кафедр психологической медицины в ведущих университетах, привлекая психиатров к обучению студентов-медиков и многопрофильным исследовательским проектам. 86 Психоаналитик Джон Рикман утверждал, что эти разработки добавили «новое измерение в медицинское интервью». 87 Однако проблема для большинства врачей заключалась в нехватке клинического времени для реализации этого подхода. Кроме того, финансовые ограничения, наложенные на недавно созданную NHS, не позволили расширить психиатрические услуги в послевоенный период, оставив определение и начальное лечение психосоматических заболеваний семейным врачам. 88

Ответы на эти модели болезней и создаваемые ими управленческие и экономические проблемы были разными. Основанное в январе 1955 года под председательством доктора Джона Хэмблинга, врача из Кентербери, Общество психосоматических исследований стремилось объединить врачей, представляющих широкий круг дисциплин, для понимания «человеческого организма в состоянии здоровья и болезни». 89 В издании « A Учебник психиатрии » 1958 года Дэвид Хендерсон заметил, что «психосоматическая медицина» является одновременно «методом клинического подхода ко всем пациентам» и способом интерпретации «группы физических заболеваний или синдромов». ‘. 90 Война, утверждал он, не только увеличила частоту таких расстройств, но также способствовала развитию понимания «этих принципов», потому что страх и тревога «являются одними из самых распространенных причин физического дискомфорта, по поводу которого обращаются за медицинской помощью». 91 Хендерсон проиллюстрировал изменение в клинической практике, вызванное этими идеями: «в прошлом часто случалось, что симптомы, которые пациент называет несварением желудка, принимались врачом как таковые и обозначались как« диспепсия », которую затем лечили как болезнь sui generis ‘. 92 Теперь, если бы у доктора было время, он бы исследовал, вызвал ли эмоциональный конфликт боль, и попытался бы устранить основную причину, а не просто лечить симптом.

Эти идеи нашли выражение в отчете Совета по медицинским исследованиям Ричарда Долла (1912–2005) и Фрэнсиса Эйвери Джонса (1910–98) в Этиология язвы желудка и двенадцатиперстной кишки , опубликованном в 1951 году. Их опрос среди 6047 мужчин и женщин обнаружили, что социальный класс не может объяснить, почему у некоторых людей с диспепсией развиваются язвы, а у других — нет. Долл и Эйвери Джонс считали, что профессия является значительным фактором риска. Рабочие места, связанные с высоким уровнем заболеваемости, включают врачей, мастеров и руководителей предприятий («ответственные должности в промышленности»), в то время как сельскохозяйственные рабочие, канцелярский и административный персонал относятся к группе низкого риска.Хотя «на тревогу по поводу работы чаще жаловались мужчины с доказанной язвой, чем мужчины без симптомов диспепсии», авторы оставались неуверенными, был ли стресс основным этиологическим фактором или симптомы были продуктом определенного типа личности, склонного к усердие и беспокойство. 93 Они разработали довоенную гипотезу о том, что различия в частоте объясняются индивидуальными характеристиками:

Пациента с язвой двенадцатиперстной кишки часто описывали как чрезмерно сознательного, трудолюбивого, амбициозного человека, и это разумно предположить. что именно этот тип с наибольшей готовностью будет жаловаться на беспокойство из-за чрезмерной работы и будет склонен назначаться на ответственные должности.Считается … что мужчины с таким сознательным типом личности особенно склонны к развитию язвы двенадцатиперстной кишки. 94

Хотя в издании Хендерсона и Гиллеспи « Учебника психиатрии » 1958 года язва двенадцатиперстной кишки была отнесена к категории физического заболевания, авторы добавили, что «эмоциональные факторы имеют решающее значение». 95 В 1959 году два американских кардиолога, Мейер Фридман (1910–2001) и Рэй Х. Розенман, применили эту модель для объяснения различий в частоте сердечно-сосудистых заболеваний.Особому риску подвергались мужчины с типом личности А, для которых характерны амбиции и стремление к соперничеству. 96 Таким образом, по мере распространения представлений о конституционной медицине врожденные качества и модели поведения человека были связаны с рядом серьезных опасностей для здоровья.

Последствия войны

Официальные источники утверждают, что переход от войны к миру прошел успешно, что позволило избежать большого количества требований о выплате военной пенсии за контузию, последовавшую за Первой мировой войной.«До конца 1948 года, — заключил Титмасс, — не поступало никаких доказательств того, что в Великобритании имело место резкое увеличение невротических заболеваний или психических расстройств». 97 Запланированная демобилизация, полная занятость, достижения в области психологического лечения и интервенционистское правительство были названы причинами сдерживания травматической памяти. Однако во время самого конфликта ряд психиатров утверждали, что последствия конфликта для здоровья могут быть обнаружены только после восстановления мира.Обри Льюис, нанятый правительством для изучения психологического воздействия воздушных налетов, предупредил, что полное воздействие «стресса, связанного с войной», может быть отсрочено и что «потом может быть собран злой урожай». 98 Точно так же национальный опрос, проведенный в 1943 г. доктором К. П. Блэкером (1895–1975), показал, что многие директора психиатрических клиник полагали, что у гражданского населения существует «скрытый невроз». Превратится ли это в явное психологическое или психосоматическое расстройство после войны, зависело от «социальных и экономических условий… и преобладающей моральной атмосферы». 99 Одна из гипотез, рассмотренная современниками для объяснения эпидемии желудочных расстройств, заключалась в том, что предложение финансовой компенсации через систему военных пенсий и создание бесплатного медицинского обслуживания побуждали людей преувеличивать свои симптомы. В 1943 году бремя доказывания было переложено на истца, и вероятность того, что заявление в министерство пенсий будет удовлетворено, возрастет. 100 Хотя большинство людей, обратившихся к своему терапевту с диспепсией или подозрением на язву двенадцатиперстной кишки, не получали военную пенсию, они, тем не менее, могли чувствовать себя вправе на официально разрешенный отпуск или другие государственные пособия.

Джоанна Бурк предложила альтернативную гипотезу для объяснения очевидной эпидемии психосоматических заболеваний в послевоенный период. Она утверждала, что уменьшение ощутимых внешних угроз после 1945 года вместе с терапевтической революцией способствовало росту общей тревоги в британском обществе. 101 В то время как в прошлом напуганный человек мог обращаться к сообществу или религиозному учреждению за советом и поддержкой, эмоции все больше сосредотачивались на отдельных лицах, а не на группах.Больше не угрожая вторжением или воздушным нападением и благодаря небольшому, но постоянно расширяющемуся ассортименту эффективных лекарств, поставляемых бесплатно, в послевоенной Великобритании сформировалась культура беспокойства, которая нашла выражение в психосоматических заболеваниях. 1950-е годы заняли переходную позицию: травматический опыт оставался свежим в памяти, и бывшие военнослужащие и сотрудники служб экстренной помощи часто изо всех сил пытались приспособиться к рутинным ролям в мирное время. В какой степени тогда несварение желудка и боль в животе были телесными выражениями эмоциональных конфликтов? Это, конечно, вопрос, на который нет ответа, но поучительно попытаться оценить реакцию населения на войну.

Правительство было обеспокоено состоянием здоровья некоторых вернувшихся солдат, в особенности тех, кто был военнопленным. В течение 1943 года британские военные власти все больше осознавали проблемы с репатриированными офицерами. Несмотря на возвращение к работе, высокий уровень инвалидности и дисциплинарных проступков среди мужчин с отличным военным послужным списком свидетельствует о том, что тюремное заключение имело неблагоприятные последствия. 102 Летом 1945 года правительство объявило национальную программу реабилитации.Переобучение и трудоустройство были в центре внимания двадцати «Отрядов гражданского переселения» (CRU), созданных Военным министерством, 103 , в то время как Королевские военно-воздушные силы открыли ряд «Учебных центров по переселению». Бригадный генерал Х. А. Сандифорд, директор армейской психиатрии, считал, что целью была «ресоциализация», а «поиск подходящей работы» — наиболее важной формой терапии. 104 Курсы CRU длились месяц, но могли быть продлены. Они включали посещение фабрик и общественные мероприятия, чтобы познакомить бывшего военнопленного с «учреждениями, отдельными лицами и ситуациями, к которым он часто испытывал чувство недоверия и подозрения». 105 Отпуск по выходным был разработан для преодоления разрыва между армией и семейной жизнью. Намерение обеспечить каждое отделение постоянным психиатром не было выполнено из-за нехватки персонала. Симптомы и изменение поведения интерпретировались как следствие плохого питания и заключения, а также недостаточного времени для адаптации к широко распространенным социальным и культурным изменениям, которые произошли во время их заключения. 106

Анекдотические сообщения послевоенных лет свидетельствовали о деморализации гражданского населения.Посетив Великобританию во время зимних морозов 1946-1947 годов, Кристофер Ишервуд написал, что лондонцы «не казались подавленными или угрюмыми», хотя «их лица все еще были лицами военного времени, морщинами и усталыми». 107 Дневники массового наблюдения содержат противоречивые доказательства: Эди Резерфорд, домохозяйка и клерк из Шеффилда, писала в мае 1947 года, что «люди не в отчаянии, несмотря на все», в то время как месяцем ранее Мэгги Блант представила рекламу Офицер из Слау записал, что «наши нервы на пределе, наши тревоги и депрессии огромны». 108 Проблема для историка состоит в том, что можно найти анекдоты, подтверждающие любую гипотезу, и без репрезентативных популяционных исследований невозможно узнать, насколько широко распространена деморализация и была ли она достаточно глубокой, чтобы повлиять на психическое и физическое здоровье. То, что правительство финансировало схемы, разработанные для поднятия морального духа нации (такие как Олимпийские игры 1948 года и Британский фестиваль 1951 года), в то время, когда они были труднодоступны, предполагает, что после эйфории настроение людей в целом было мрачным. победы прошло.Как полагали многие современники, повсеместное плохое настроение во времена жесткой экономии могло увеличивать вероятность психосоматических заболеваний и их обращения к врачам Национальной службы здравоохранения.

Заключение

1940-е и 1950-е годы стали свидетелями двух параллельных явлений, связанных с желудком. Во-первых, Британию поразила эпидемия язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, подтвержденная патологоанатомическими исследованиями, которые до сих пор не получили объяснений гастроэнтерологами. Гипотезы варьировались от диеты с высоким содержанием соли, повышенного уровня курения до естественного развития процесса болезни.К этому добавлялась эпидемия несварения желудка и болей в животе, неразрывно переплетенная с культурной точки зрения. В большинстве случаев это не отражало основного заболевания, вызывая предположения относительно его причины. Все чаще диспепсия интерпретировалась как расстройство, связанное со стрессом, связанное с давлением современной жизни, в частности промышленных и коммерческих будней в больших городах.

Согласно Яну Хакингу, определенные концепции болезни «будут приниматься только в том случае, если их воспримет более широкая социальная среда». 109 Представления о болезни распространяются среди населения, если они предлагают форму понимания, которая соответствует распространенным убеждениям и опасениям. 110 Британский народ, как солдаты, так и гражданские лица, пережили шесть лет войны, которая угрожала не только их жизни, но также их образу жизни и целостности их нации. Они страдали от жесткой экономии, неуверенности и, когда мир был восстановлен, постоянно получали напоминания об их травмах: бомбежки городов, нормирование и национальная служба.Идея о том, что беспокойство и тревога могут иметь физиологические последствия и подрывать благополучие, имела личное значение для значительной части взрослого населения в конце 1940-х — начале 1950-х годов.

Масштабы и размах Второй мировой войны подчеркнули влияние, которое события могут оказать на здоровье людей. Наследственность и инфекция были установлены причинами болезней, к которым теперь добавился стресс. Психологически мыслящие врачи, такие как Тейлор, подчеркивали необходимость учитывать окружающую среду не только с точки зрения рабочего места, но и с точки зрения проектирования новых поселений взамен разрушенного в результате авианалетов жилья.Диета и образ жизни становились все более важными, поскольку распространенные заболевания, такие как астма, гипертония, язвенная болезнь, ревматизм и кожная сыпь, были связаны с основными психобиологическими процессами. В то время, когда психиатрические диагнозы вызывали стигму, неудивительно, что пациенты были склонны подчеркивать физические симптомы и искать объяснения, устанавливающие причинно-следственную связь с внешними факторами. У стресса было то преимущество, что он мог затронуть любого, кто оказался на новом поле битвы промышленности и торговли.Нация, оправлявшаяся от последствий тотальной войны, с готовностью перенесла свои боли в новую NHS и тем самым установила модель проявления болезни, которая должна была сохраниться и после 1950-х годов.

Благодарности

Это исследование было поддержано грантом Wellcome Trust, грант № 086071 / Z / 08 / Z.

ЖИВОТ ДЛЯ МИРА: ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ НАРУШЕНИЯ У ВЕТЕРАНОВ И ГРАЖДАН Великобритании, 1945–55 — Стресс в послевоенной Британии, 1945–85

«Пептические язвы сейчас гораздо реже, чем раньше», — заметил доктор Франк Ассиндер. врач общей практики (GP) в Каршалтон-Бичес, Суррей, когда его попросили вспомнить первые дни Национальной службы здравоохранения (NHS), добавив, что «нервная диспепсия была распространенным диагнозом». 1 После Второй мировой войны семейные врачи стали все больше беспокоиться о явном распространении среди населения таких болезней, как несварение желудка, ревматизм и кожная сыпь. 2 Некоторые из этих симптомов можно игнорировать, поскольку они могут указывать на наличие серьезной или развивающейся патологии. Действительно, расстройства желудка поднялись в повестке дня здравоохранения в конце 1940-х — начале 1950-х годов, когда чиновники здравоохранения определили эпидемию язвенной болезни. Доказательства перфорации, полученные при патологоанатомическом исследовании, подтвердили, что отчасти это было результатом поддающегося проверке процесса заболевания. 3

Учитывая, что мужчины трудоспособного возраста казались особенно уязвимыми для язвенной болезни, Совет медицинских исследований поручил Ричарду Доллу (1912–2005) и Фрэнсису Эйвери Джонсу (1910–98) отчет о профессиональных факторах в этиологии Язвы желудка и двенадцатиперстной кишки . 4 Опубликованное в 1951 году, это авторитетное исследование исключило социальный класс как причинную переменную, но пришло к выводу, что те, кто выполняет работу и несет ответственность за других, подвергаются повышенному риску.Долл и Джонс не могли решить, определяющим фактором был характер работы или личность сотрудника. В довоенный период Уолтер Кэннон (1871–1945) представил физиологическое объяснение взаимосвязи между эмоциями и физическими состояниями, а с середины 1950-х годов зарождающаяся концепция стресса подкреплялась эндокринологическими данными Ганса Селье (1907–1945). 82). 5 Все большее число врачей, интересующихся психосоматической медициной, считают, что изменения в окружающей среде или способах взаимодействия людей с ней играют важную роль в распространении желудочно-кишечных расстройств.«Ежедневный опыт работы в консультационном кабинете и хирургической клинике говорит сам за себя», — сообщила группа семейных врачей. Изучение шести общих практик привело их к выводу, что роль стресса как «важной сопутствующей причины болезни» не вызывает сомнений. 6

Такие историки, как Пол Аддисон и Дэвид Кинастон, исследовали культурное влияние Второй мировой войны на британское общество, пробуждая нацию, которая смирилась с материальными и психологическими последствиями конфликта, но также пыталась адаптировать свои институты и экономика к новому мировому порядку. 7 Также были проведены значительные исследования послевоенного проектирования и развития систем общественного здравоохранения, а также влияния государственного благосостояния на семьи в этот период. 8 Алан Олпорт проанализировал демобилизацию военнослужащих, многие из которых столкнулись с проблемами при переходе от авантюрного или рискованного образа жизни к повседневной работе в офисе и на заводе. 9 Хотя многое было известно о факторах стресса, влияющих на гражданских лиц и солдат во время самого конфликта, на 10 меньше было написано о механизмах, которые люди использовали, чтобы справиться с воспоминаниями об ужасающих переживаниях, возвращаясь к рутине работы и отдыха в мирное время. 11 Это вызывает вопросы о том, в какой степени недуги, наблюдаемые в первичной медико-санитарной помощи, были результатом процессов адаптации и реабилитации. Изменяющаяся культура соматизации стала центральным вопросом для историков, стремящихся понять взаимосвязь между психологическими и физическими элементами в общих заболеваниях. 12 После того, как Джеральд Гроб провел историческое исследование язвенной болезни в Америке, историки медицины начали проявлять все больший интерес к заболеваниям желудка. 13 Ян Миллер, в частности, изучил британский опыт болезней желудка с девятнадцатого века по 1945 год, определив ряд факторов, которые привели к принятию стресса в качестве причинного механизма. 14

Основываясь на этих исследованиях, в этой главе исследуется очевидное распространение желудочных расстройств по всей Великобритании после Второй мировой войны. В нем исследуется, как сам конфликт одновременно привлек внимание к психосоматическим заболеваниям, а также предоставил ряд причинных объяснений.Также анализируется роль, которую играет NHS в попытках вылечить и количественно оценить это заболевание. 1950-е годы стали свидетелями растущей идентификации стресса как физиологического и психологического феномена, связанного с современной жизнью. Вооружившись новой научной моделью функциональных симптомов (то есть симптомов без очевидной органической основы), врачи, которые интересовались психосоматической медициной, все чаще пытались объяснить язву двенадцатиперстной кишки и нервную диспепсию с точки зрения беспокойства и давления на рабочем месте.Наконец, в этой главе исследуется, почему желудочно-кишечные жалобы были настолько распространены, и в какой степени они интерпретировались как телесные проявления травматических воспоминаний.

Контекст военного времени

Необходимость призыва в армию массовых граждан выдвинула расстройства желудка на первое место в повестке дня здравоохранения. В декабре 1940 года в редакционной статье British Medical Journal отмечалось, что язвенная болезнь стала серьезной причиной инвалидности британских экспедиционных сил, 15 , так что военные власти опасались за боеспособность армии.Срочное исследование было предпринято не только среди военнослужащих-инвалидов из Франции, но и среди тех, кто был госпитализирован в Великобритании во время тренировок и противодействия вторжению. Многие из гипотез, исследованных в 1940–1991 годах, продолжали вызывать послевоенные дебаты. Например, более тяжелая природа и высокое содержание мяса в армейской пище были предложены как причина расстройства желудка, наряду с тем фактом, что солдаты на учениях питались нерегулярно. 16 Еще одна причинная гипотеза — чрезмерное курение военнослужащими, чему способствовала бесплатная выдача сигарет.Тем не менее, эти гипотезы получили серьезные и веские возражения. Сэр Генри Тиди (1877–1960), врач, особенно интересовавшийся язвой, не принимал во внимание действительную службу и армейскую еду как причинные факторы, потому что «язвенная болезнь и все диспептические расстройства были заметно редкими» во время Первой мировой войны, когда действовали подобные стрессы и когда была предложена аналогичная диета. 17 Данные о населении подтверждали его версию: только 709 солдат были уволены из британской армии к концу 1915 года с язвенной болезнью по сравнению с 23 574 солдатами в конце 1941 года. 18 Это наблюдение и неспособность установить статистическую связь с курением, 19 побудили врачей исследовать идею о том, что определенные типы личности уязвимы для расстройств желудка.

В довоенный период Дэниел Т. Дэвис, врач Королевской больницы Фри, и А. Макбет Уилсон, психиатр Тавистокской клиники, совместно исследовали личные истории пациентов с язвой. 20 Они обнаружили, что в 84 процентах случаев заболеванию предшествовало событие, провоцирующее тревогу, такое как смена работы, смерть близкого родственника или безработица.В последующем исследовании пациентов, перенесших внутреннее кровотечение или перфорацию, Дэвис и Уилсон пришли к выводу, что «необычное эмоциональное напряжение» было связано с этими неотложными медицинскими ситуациями и что пациенты «обеспокоены и обеспокоены своими обязанностями и изменениями окружающей среды». 21 После начала войны личность стала все более причастной к язвенной болезни, поскольку исследования отдельных групп военнослужащих показали разную частоту заболеваний желудка. Например, подводники оказались почти невосприимчивыми к язвенной болезни. Это наблюдение объясняется программой отбора, разработанной для выявления наиболее приспособленных и крепких моряков. 22

Особое значение для послевоенного периода имело исследование, проведенное врачом Дж. Н. Моррисом (1910–2009) и экспертом по социальной политике Ричардом Титмусом (1907–1973 гг.), В котором сообщалось о связи между уровень занятости и частота желудочных расстройств. 23 Они обнаружили, что смертность от прободной язвы снизилась в начале 1930-х годов в районах с высоким уровнем безработицы. Однако по мере восстановления экономики и создания новых рабочих мест смертность от язвы росла, очевидно, в результате возвращения к работе.Считалось, что занятость на производстве и в торговле связана со стрессом, к которому человек с язвой считается уязвимым. Моррис и Титмусс пришли к выводу, что «трудно не согласиться с выводом, что городская жизнь в настоящее время является идеальной почвой для развития язвенного темперамента». 24 Считалось, что более богатая диета и большее потребление сигарет и алкоголя, связанные с возвращением к работе, вторичны по отношению к личности. Согласно Моррису и Титмуссу, значительный рост смертности от язв у мужчин в период с 1939 по 1941 год был следствием «тяжелых воздушных атак».Однако женщины в городских районах подвергались тем же опасностям, что и мужчины, и тем не менее их смертность от язвы за тот же период снизилась. 25 Интерпретации этих тенденций продолжали варьироваться. Сэр Артур Херст (1879–1944), который основал Гастроэнтерологический клуб в 1937 году как средство обмена информацией между специалистами, 26 пришел к выводу, что беспокойство в связи с ростом потребления алкоголя и сигарет лежит в основе эпидемии: « постоянное беспокойство за годы между двумя великими войнами, которые привели к неуклонному росту заболеваемости желудочными расстройствами, могут полностью осознать только те, чьи воспоминания восходят к беззаботным дням до 1914 года ». 27 Базируясь в госпитале британской армии, майор К. А. Хиндс Хауэлл, наоборот, утверждал, что военнослужащие, заболевшие язвой, обладают «конституционной слабостью»; в гражданской жизни они «только что могли приспособиться к своей домашней среде», но им не хватало ресурсов, чтобы справиться с дополнительными требованиями военного образа жизни. 28

В 1942 году финансируемое Фондом Рокфеллера исследование в США восьмидесяти случайно выбранных пациентов с язвенной болезнью показало, что патологические изменения и симптомы коррелируют с сильными эмоциями, в основном страхом и тревогой.Автор исследования Джордж Дрейпер (1880–1959), который был ключевой фигурой в развивающейся области конституционной медицины, утверждал, что «поражения язвенной болезни связаны с психическими травмами так же определенно, как и несоответствующая еда». 29 Сделав вывод о вторичности диетических факторов, Дрейпер рекомендовал при лечении уделять меньше внимания самому поражению и уделять больше внимания психологическому перевоспитанию, чтобы отучить пациента от «материнского принципа и восстановить его самоуважение». 30 Дрейпер и его коллега Абрахам Майерсон (1881–1948) считали, что хронические заболевания, такие как язвенная болезнь, гипертония, ревматоидный артрит и астма, были либо следствием неправильной адаптации к современной производственной жизни, либо болезнями, при которых гомеостатические попытки приспособиться к экологический стресс нарушил стабильность разума и тела. 31 Точно так же Ханс Селье опирался на сообщения о язвенной болезни во время войны, чтобы подтвердить свое мнение об «общем адаптационном синдроме». 32 Сообщенное увеличение числа случаев перфорации после воздушных налетов, по его мнению, может быть объяснено с точки зрения адренокортикальной защитной реакции, сравнимой с реакцией, возникающей у животных «в результате воздействия стресса». 33 Вызывая эпизоды сильных эмоций, Вторая мировая война дала врачам, интересующимся психосоматической медициной, регулярные возможности для изучения влияния стресса на здоровье и благополучие.

Конфликт также установил сильную культурную связь между расстройством желудка и боевыми действиями. «Мужество» было популярным термином для обозначения храбрости, в то время как фраза «не смелость драться» означала трусость. Военно-воздушные силы США, дислоцированные в Великобритании, придумали термин «отсутствие внутренней стойкости» как официальный эвфемизм для обозначения потери силы воли. 34 Подозрение на язву также было признано способом эвакуации военнослужащих, желающих избежать опасных работ, и было широко распространено, но ошибочно, мнение, что проглатывание жевательной резинки перед приемом бариевой еды. 35 Таким образом, к 1945 году связь между желудком, военной службой и эмоциями прочно вошла в британскую медицину и популярную культуру, а язва, болезненное расстройство и потенциальная причина смерти без эффективного лечения, была источником опасений. и страх всего населения.

Клиническая картина

Тем не менее, когда Британия снова оказалась в состоянии мира и напряжение конфликта прекратилось, желудочные расстройства продолжали распространяться, а смертность от прободной язвы росла до середины 1950-х годов. 36 Согласно отчетам семейных врачей послевоенного периода, пациенты часто страдали расстройством желудка и болями в животе. Доктор Джон Фрай (1922–1994), врач общей практики Бекенхема, систематически собирал данные о каждом контакте с пациентом и обнаружил, что наиболее частыми проявлениями в период с 1952 по 1956 год были расстройства пищеварения (12 процентов), кожные заболевания (10 процентов) и психоневрозы (8.5 процентов). 37 Кроме того, Фрай сообщил о повышенной заболеваемости язвенной болезнью у мужчин старше 30 и младше 60 лет, но полагал, что это заболевание было поставлено слишком далеко, потому что только 21% из них прошли хирургическое лечение; Он заметил, что большинство пациентов «хорошо справляются» с помощью щелочей и диеты. Еще более загадочным было то, что пациенты со временем, казалось, выздоравливали естественным образом. Фрай предположил, что естественное течение язвы двенадцатиперстной кишки включает «естественное и спонтанное излечение с возрастом». 38 Учитывая ненадежность различных тестов на язву двенадцатиперстной кишки (бариевая мука, скрытая кровь и дробная пробная мука), было удивительно, что Фрай не высказал предположений, были ли такие случаи ложноположительными. Фрай также обнаружил, что женщины сообщали лишь о незначительно более низких уровнях пищеварительных симптомов, 39 , несмотря на то, что частота язвенной болезни, установленная патологоанатомическими исследованиями, была значительно ниже у женщин. 40 Этот вывод был подтвержден национальным обследованием заболеваемости 1956–1977 гг., В котором было высказано предположение, что пол является мощным предиктором язвы, но не нарушений функции желудка. 41 Курение считалось решающим фактором, отчасти потому, что считалось, что обеспокоенные мужчины больше любят сильно курить: исследование 1949 года показало, что 79 процентов мужчин курили по сравнению с 38 процентами женщин, которые в среднем курили только половину. столько же сигарет, сколько мужчин. 42 В отличие от психоневрозов расстройство желудка и боль в животе были культурно приемлемыми симптомами для мужчин, не в последнюю очередь потому, что были возможны множественные интерпретации, включая стресс, неправильное питание и чрезмерную работу. 43

Не только отдельные врачи выявляли закономерности заболевания, но и развивающаяся наука о статистике и необходимость мониторинга финансируемой государством службы здравоохранения также способствовали национальным обследованиям заболеваемости. В 1950 году доктор Уильям Логан, главный медицинский статистик Главного регистрационного управления, нанял десять английских врачей общей практики для трехлетнего пилотного исследования. Это выявило «большие различия между практиками» и продемонстрировало необходимость большого репрезентативного опроса. 44 При сотрудничестве доктора Р.Дж. Ф. Х. Пинсент, председатель исследовательского комитета Колледжа врачей общей практики, Логан нанял семейных врачей в Англии и Уэльсе для стандартизованного сбора данных о пациентах. Опираясь на волонтеров, которые не получали дополнительной оплаты за дополнительную работу, Логан столкнулся с трудностями при составлении географически репрезентативной выборки. 45 Первоначально было набрано 176 врачей общей практики из 110 практик, но когда Логан выявил пробелы в Ланкашире и на крайнем севере, состав выборки был изменен. 46 В этом случае 108 практикующих врачей (представляющих 410 000 пациентов) согласились собрать стандартизированные данные для обеспечения обзора «плохого состояния здоровья в общинах» среди населения Англии и Уэльса. 47

В течение двенадцати месяцев в 1955-1965 годах врачи общей практики записывали каждую консультацию по диагнозу на предварительно распечатанных карточках, которые затем отправлялись в Главное управление регистрации в Сомерсет-Хаусе для анализа. 48 Без эффективных компьютеров сбор и анализ данных были трудоемкими.Только в апреле 1957 года данные вручную вводились на 650 000 машиночитаемых карточек, и расчеты ставок могли начаться. 49 Сборка первого отчета о симптомах и диагностической статистике заняла два года. Дополнительные отчеты следовали с интервалом в два года. 50 Среди наиболее частых проявлений были: абдоминальные боли и расстройства (2,6%), диспепсия (0,9%) и язвенная болезнь (0,8%) по сравнению с психоневротическими расстройствами (5,1%) и кожными заболеваниями (6.5 процентов). Хотя значительные региональные различия были зарегистрированы для «расстройств функции желудка» (от 6,8% в Восточном и Западном Райдинге, 5,9% в Лондоне и на юго-востоке до всего 2,9% на юге Англии), четких данных не было. объяснение этих различий. 51 Также сообщалось о географических вариациях «психосоматических расстройств» по ​​регионам, но без объяснимой закономерности: север (4,2 процента), Лондон и юго-восток (2,8 процента) и Уэльс (0.9 процентов). 52 Возможно, эти различия отражали основные факторы населения, такие как доход, структура занятости и возрастное распределение.

Как современники интерпретировали эти паттерны болезни? Десмонд О’Нил, психиатр из больницы Святой Марии, Паддингтон, и ключевой деятель Общества психосоматических исследований, полагал, что диспепсия в основном является «стрессовым расстройством», 53 , которое является расстройством, вызванным эмоциональным взаимодействием. вызвано кризисом в жизни пациента.О’Нил утверждал, что симптомы исчезнут, «когда ситуация изменится к лучшему или пациент научится приспосабливаться к ней без чрезмерного напряжения». 54 Он был менее убедителен в объяснении того, как психологический конфликт трансформировался в физические симптомы («комплекс реакции»), но предположил, что область тела, бессознательно «выбранная» для выражения этого конфликта, частично определялась семейным анамнезом. : «Диспепсия часто передается в семье… Однако всегда трудно отделить влияние наследования от влияния семейного окружения». 55 Помимо указания на нездоровое питание, О’Нил не смог объяснить, почему так много стрессовых расстройств сосредоточено на желудке, а не на других частях тела. 56 В популярной культуре несварение желудка ассоциировалось со стрессом в ситуациях, когда эмоции нельзя было выразить открыто. Например, Джо Лэмптон, главная фигура в бестселлере « Комната на вершине » (1957), заметил: «Во рту был неприятный привкус, несварение желудка, которое всегда нападает на меня, когда я злюсь». 57

Артур Херст считал, что «конституционная склонность», основанная как на физиологии, так и на личности, предрасполагает людей к язве. 58 Он утверждал, что лечение привело к значительному изменению «условий жизни». По сути, для этого требовалось строгое соблюдение предписанной диеты: не более двух часов между приемами пищи, только продукты, которые можно разжевывать в виде кашицы, не более шести сигарет в день и отказ от алкоголя. В периоды переутомления или «психического стресса» Херст рекомендовал «один день или полдня в неделю проводить, отдыхая в постели или на диване», в то время как любые незначительные инфекции следует лечить, оставаясь в постели на легкой диете. ‘до полного выздоровления. 59 Сегодня эта программа выглядит как устав ипохондрика, но она предшествовала терапевтической революции и открытию эффективных лекарств, которые ускоряли время выздоровления. Тем не менее, это был режим, который нравился тревожным или неврастеническим пациентам, стремящимся избегать стрессовых ситуаций.

Необходимость нормирования основных продуктов питания во время Второй мировой войны оказала серьезное влияние на рацион питания нации, а в послевоенный период ограничения еще больше ужесточились.Кризис платежного баланса, ограничивший возможности Великобритании закупать импортные продукты питания, привел к сокращению потребления летом и осенью 1947 года и введению нормирования картофеля. Хотя нормирование хлеба закончилось в июле 1948 года, в сентябре 1949 года рацион молока был сокращен до 2,5 пинты в неделю. 61 , в то время как одним из самых популярных безрецептурных лекарств для лечения расстройства желудка было «Магнезийное молоко».Благодаря этим процессам, как нормирование, так и расстройства желудка заняли центральное место в послевоенной британской культуре.

Национальная служба здравоохранения: клинический контекст и политика

Эпидемия желудочных расстройств, а также психосоматических заболеваний в целом, могла быть результатом изменений в предоставлении и финансировании государственных учреждений здравоохранения и социального обеспечения: новые способы регистрации медицинских данных ; создание бесплатной службы здравоохранения на месте доставки; а широкую общественность поощряют требовать лечения в качестве награды за шесть лет войны.В июне 1938 года Министерству здравоохранения было поручено создать Службу неотложной медицинской помощи для оказания бесплатной больничной и амбулаторной помощи гражданским лицам, получившим ранения или заболевание в результате авианалётов. 62 Частной службе здравоохранения не хватало возможностей справиться с ожидаемым наплывом раненых, и большие здания были переданы под больницы, а медсестры и вспомогательный персонал были наняты для создания общенациональной службы. 63 В ноябре 1942 года сэр Уильям Беверидж (1879–1963) опубликовал свой отчет о благосостоянии Британии и наметил программу более интервенционистского государства.Разработанные для решения проблемы «нужды, болезней, невежества, нищеты и праздности», 64 предложения по восстановлению и реформе в послевоенный период включали единую систему обязательного социального страхования, которая финансировала бы пособия по безработице, травмам, материнству и болезни. 65 Выступая от имени правительства в палате общин в феврале 1943 года, сэр Джон Андерсон объявил о принятии «всеобъемлющего медицинского обслуживания, гарантирующего, что каждому гражданину будет доступно любое лечение, которое ему нужно, в любой форме, в которой он нуждается», предлагаемую бесплатно. или проверка нуждаемости. 66 Обещание реформы системы социального обеспечения было предложено отчасти для поддержания боевого духа, но также и потому, что этот план получил поддержку населения. Более того, государственное финансирование, направленное на улучшение оказания неотложной медицинской помощи и оказания неотложной медицинской помощи, предоставило реальную модель национальной службы здравоохранения на более широкой основе. 67 Когда война закончилась, люди почувствовали себя вправе в полной мере пользоваться бесплатными медицинскими услугами, и семейные врачи и поликлиники больниц изо всех сил пытались справиться с растущим числом пациентов, обращающихся за советом и лечением, создавая длинные списки ожидания. 68 Титмасс считал, что эти изменения, вместе с общей эрозией уважения к власти, также способствовали более «сомнительному и критическому отношению к медицинской помощи» среди пациентов. 69

Несмотря на нехватку возможностей, исследования, проведенные в середине 1950-х годов, показали, что NHS пользуется уважением, а врачам общей практики доверяют. Однако эта добрая воля позволяла сменяющим друг друга правительствам пренебрегать услугами здравоохранения, а хроническое недофинансирование и региональное неравенство сохранялись. 70 У перегруженных работой семейных врачей часто было мало времени на каждого пациента. Большинство из них не предлагали систему встреч, что приводило к очередям и потенциальному препятствию явки. 71 Врачи общей практики избегали психологических проблем. В 1951–1952 годах при поддержке Фонда больниц провинции Наффилд Стивен Тейлор (1910–88) провел качественное обследование девяноста четырех семейных врачей из тридцати практик. 72 Исследование было вызвано резкой критикой британской общей практики, опубликованной в журнале The Lancet Дж.С. Коллингс, приглашенный австралийский врач. 73 В опубликованной версии своего отчета Тейлор обнаружил любопытное недоверие к психиатрической диагностике в первичной медико-санитарной помощи, утверждая, что «есть существенная правда в гипотезе о том, что чем лучше врач, тем реже он диагностирует невроз». 74 Это означало, что пациент, у которого был физический симптом, который мог указывать на серьезное заболевание, имел гораздо больше шансов привлечь внимание своего терапевта, чем тот, кто сообщил о низком настроении или общей тревоге.Стойкая и болезненная диспепсия может указывать на язву, и семейный врач рискует получить обвинение в халатности, если уволит пациента без обследования и последующего наблюдения. Кроме того, пациентов обычно спрашивали об их привычках к кишечнику. Считалось, хотя и безосновательно, что запор или задержка продуктов имеют токсические побочные эффекты. 75 Эта озабоченность проблемами желудочно-кишечного тракта стала мощным сигналом для пациентов о том, что к болям в животе следует отнестись серьезно.Действительно, пациент, страдающий тяжелым несварением желудка, вероятно, считал, что для этого нужен день или около того свободного от работы и что ему необходимо официальное разрешение врача.

Направление в амбулаторное отделение вряд ли могло предложить пациенту с диспепсией более детальное объяснение его симптомов. Файф Робертсон, корреспондент Picture Post , заметил в 1954 году, что «слишком многие пациенты чувствуют, что для слишком многих амбулаторных врачей они вовсе не человек , а номера карт и болезни». 76 «Автократическое поведение среди медицинского персонала», полагал Титмасс, «за которым стоит давняя традиция, проистекающая из военной дисциплины… таким образом, усиливается вторжением научных методов, растущей специализацией и ростом профессиональной солидарности». 77 Рождение NHS также совпало с началом золотого века высокотехнологичной медицины. Заметные достижения включают растущую доступность природных и синтетических антибиотиков, антикоагулянтов, надежное переливание крови, инновации в анестезии, диагностической рентгенологии и электрокардиографии, а также более совершенные методы патологического исследования и механизации в операционной.Такие нововведения изменили возможности госпитальной медицины и создали условия для распространения медицинских и хирургических специальностей. 78 Новые научно обоснованные методы лечения вряд ли способствовали развитию культуры сочувствия на слух. Рост специализированных отделений в районных больницах общего профиля, провозглашенный одним из достижений ранней NHS, 79 также препятствовал развитию психосоматической медицины. Растущее число целенаправленных экспертных мнений препятствовало целостной оценке здоровья пациента и часто приводило к последовательности направлений, поскольку каждый консультант не мог найти никаких распознаваемых патологий в рамках своей специализации.

Психосоматические интерпретации

В 1941 году Артур Херст утверждал, что рост заболеваемости язвой двенадцатиперстной кишки частично был результатом улучшенных методов исследования: «деформация луковицы в язве двенадцатиперстной кишки не была обнаружена с помощью рентгеновских лучей до 1920 года и даже клинический диагноз датируется примерно 1908 годом ». 80 Это говорит о том, что очевидная эпидемия психосоматических заболеваний была отчасти отражением новых взглядов на болезнь. В статье 1943 года для журнала The Lancet Джеймс Лоример Халлидей (1898–1983), шотландский региональный врач, определил психосоматическое заболевание как «телесное расстройство, природа которого может быть оценена только тогда, когда эмоциональные расстройства исследуются в дополнение к физическим расстройствам. ‘. 81 Хэллидей считал, что британское население претерпело «психосоматический переход»: болезни, ранее характерные для людей среднего и пожилого возраста, распространились среди более молодого населения, а расстройства, когда-то характерные для женщин, стали все более распространенными среди мужчин. 82 Заболевания, демонстрирующие тенденцию к росту, утверждал он, были спровоцированы «неприятными событиями» и предполагал, что причиной были психологические эффекты изменившейся окружающей среды. Он выявил широкий спектр общих расстройств, к которым применима эта интерпретация, и полагал, что психологические факторы могут не только вызвать болезнь, но также повлиять на ее течение и продолжительность.Хотя Холлидей не упоминал войну открыто, он признал, что «эмоционально расстраивающее внешнее событие или период ненормального стресса» могут действовать как спусковой крючок. 83 Психосоматический переход вызвал беспокойство, поскольку был определен как значимая и растущая причина отсутствия по болезни. 84 Хэллидей считал, что здоровье и плодородие нации находятся в окончательном упадке, потому что «психосоматические расстройства» (такие как астма, ревматизм и язвенная болезнь) неумолимо нарастают, потому что люди все больше поглощаются тревогой и другими патологическими эмоциями. 85

Хотя объяснение, предложенное Хэллидеем, не встретило широкого одобрения, оно действительно отражало растущий интерес к взаимосвязи между эмоциями и состояниями тела. Это, в свою очередь, последовало за созданием кафедр психологической медицины в ведущих университетах, привлекая психиатров к обучению студентов-медиков и многопрофильным исследовательским проектам. 86 Психоаналитик Джон Рикман утверждал, что эти разработки добавили «новое измерение в медицинское интервью». 87 Однако проблема для большинства врачей заключалась в нехватке клинического времени для реализации этого подхода. Кроме того, финансовые ограничения, наложенные на недавно созданную NHS, не позволили расширить психиатрические услуги в послевоенный период, оставив определение и начальное лечение психосоматических заболеваний семейным врачам. 88

Ответы на эти модели болезней и создаваемые ими управленческие и экономические проблемы были разными. Основанное в январе 1955 года под председательством доктора Джона Хэмблинга, врача из Кентербери, Общество психосоматических исследований стремилось объединить врачей, представляющих широкий круг дисциплин, для понимания «человеческого организма в состоянии здоровья и болезни». 89 В издании « A Учебник психиатрии » 1958 года Дэвид Хендерсон заметил, что «психосоматическая медицина» является одновременно «методом клинического подхода ко всем пациентам» и способом интерпретации «группы физических заболеваний или синдромов». ‘. 90 Война, утверждал он, не только увеличила частоту таких расстройств, но также способствовала развитию понимания «этих принципов», потому что страх и тревога «являются одними из самых распространенных причин физического дискомфорта, по поводу которого обращаются за медицинской помощью». 91 Хендерсон проиллюстрировал изменение в клинической практике, вызванное этими идеями: «в прошлом часто случалось, что симптомы, которые пациент называет несварением желудка, принимались врачом как таковые и обозначались как« диспепсия », которую затем лечили как болезнь sui generis ‘. 92 Теперь, если бы у доктора было время, он бы исследовал, вызвал ли эмоциональный конфликт боль, и попытался бы устранить основную причину, а не просто лечить симптом.

Эти идеи нашли выражение в отчете Совета по медицинским исследованиям Ричарда Долла (1912–2005) и Фрэнсиса Эйвери Джонса (1910–98) в Этиология язвы желудка и двенадцатиперстной кишки , опубликованном в 1951 году. Их опрос среди 6047 мужчин и женщин обнаружили, что социальный класс не может объяснить, почему у некоторых людей с диспепсией развиваются язвы, а у других — нет. Долл и Эйвери Джонс считали, что профессия является значительным фактором риска. Рабочие места, связанные с высоким уровнем заболеваемости, включают врачей, мастеров и руководителей предприятий («ответственные должности в промышленности»), в то время как сельскохозяйственные рабочие, канцелярский и административный персонал относятся к группе низкого риска.Хотя «на тревогу по поводу работы чаще жаловались мужчины с доказанной язвой, чем мужчины без симптомов диспепсии», авторы оставались неуверенными, был ли стресс основным этиологическим фактором или симптомы были продуктом определенного типа личности, склонного к усердие и беспокойство. 93 Они разработали довоенную гипотезу о том, что различия в частоте объясняются индивидуальными характеристиками:

Пациента с язвой двенадцатиперстной кишки часто описывали как чрезмерно сознательного, трудолюбивого, амбициозного человека, и это разумно предположить. что именно этот тип с наибольшей готовностью будет жаловаться на беспокойство из-за чрезмерной работы и будет склонен назначаться на ответственные должности.Считается … что мужчины с таким сознательным типом личности особенно склонны к развитию язвы двенадцатиперстной кишки. 94

Хотя в издании Хендерсона и Гиллеспи « Учебника психиатрии » 1958 года язва двенадцатиперстной кишки была отнесена к категории физического заболевания, авторы добавили, что «эмоциональные факторы имеют решающее значение». 95 В 1959 году два американских кардиолога, Мейер Фридман (1910–2001) и Рэй Х. Розенман, применили эту модель для объяснения различий в частоте сердечно-сосудистых заболеваний.Особому риску подвергались мужчины с типом личности А, для которых характерны амбиции и стремление к соперничеству. 96 Таким образом, по мере распространения представлений о конституционной медицине врожденные качества и модели поведения человека были связаны с рядом серьезных опасностей для здоровья.

Последствия войны

Официальные источники утверждают, что переход от войны к миру прошел успешно, что позволило избежать большого количества требований о выплате военной пенсии за контузию, последовавшую за Первой мировой войной.«До конца 1948 года, — заключил Титмасс, — не поступало никаких доказательств того, что в Великобритании имело место резкое увеличение невротических заболеваний или психических расстройств». 97 Запланированная демобилизация, полная занятость, достижения в области психологического лечения и интервенционистское правительство были названы причинами сдерживания травматической памяти. Однако во время самого конфликта ряд психиатров утверждали, что последствия конфликта для здоровья могут быть обнаружены только после восстановления мира.Обри Льюис, нанятый правительством для изучения психологического воздействия воздушных налетов, предупредил, что полное воздействие «стресса, связанного с войной», может быть отсрочено и что «потом может быть собран злой урожай». 98 Точно так же национальный опрос, проведенный в 1943 г. доктором К. П. Блэкером (1895–1975), показал, что многие директора психиатрических клиник полагали, что у гражданского населения существует «скрытый невроз». Превратится ли это в явное психологическое или психосоматическое расстройство после войны, зависело от «социальных и экономических условий… и преобладающей моральной атмосферы». 99 Одна из гипотез, рассмотренная современниками для объяснения эпидемии желудочных расстройств, заключалась в том, что предложение финансовой компенсации через систему военных пенсий и создание бесплатного медицинского обслуживания побуждали людей преувеличивать свои симптомы. В 1943 году бремя доказывания было переложено на истца, и вероятность того, что заявление в министерство пенсий будет удовлетворено, возрастет. 100 Хотя большинство людей, обратившихся к своему терапевту с диспепсией или подозрением на язву двенадцатиперстной кишки, не получали военную пенсию, они, тем не менее, могли чувствовать себя вправе на официально разрешенный отпуск или другие государственные пособия.

Джоанна Бурк предложила альтернативную гипотезу для объяснения очевидной эпидемии психосоматических заболеваний в послевоенный период. Она утверждала, что уменьшение ощутимых внешних угроз после 1945 года вместе с терапевтической революцией способствовало росту общей тревоги в британском обществе. 101 В то время как в прошлом напуганный человек мог обращаться к сообществу или религиозному учреждению за советом и поддержкой, эмоции все больше сосредотачивались на отдельных лицах, а не на группах.Больше не угрожая вторжением или воздушным нападением и благодаря небольшому, но постоянно расширяющемуся ассортименту эффективных лекарств, поставляемых бесплатно, в послевоенной Великобритании сформировалась культура беспокойства, которая нашла выражение в психосоматических заболеваниях. 1950-е годы заняли переходную позицию: травматический опыт оставался свежим в памяти, и бывшие военнослужащие и сотрудники служб экстренной помощи часто изо всех сил пытались приспособиться к рутинным ролям в мирное время. В какой степени тогда несварение желудка и боль в животе были телесными выражениями эмоциональных конфликтов? Это, конечно, вопрос, на который нет ответа, но поучительно попытаться оценить реакцию населения на войну.

Правительство было обеспокоено состоянием здоровья некоторых вернувшихся солдат, в особенности тех, кто был военнопленным. В течение 1943 года британские военные власти все больше осознавали проблемы с репатриированными офицерами. Несмотря на возвращение к работе, высокий уровень инвалидности и дисциплинарных проступков среди мужчин с отличным военным послужным списком свидетельствует о том, что тюремное заключение имело неблагоприятные последствия. 102 Летом 1945 года правительство объявило национальную программу реабилитации.Переобучение и трудоустройство были в центре внимания двадцати «Отрядов гражданского переселения» (CRU), созданных Военным министерством, 103 , в то время как Королевские военно-воздушные силы открыли ряд «Учебных центров по переселению». Бригадный генерал Х. А. Сандифорд, директор армейской психиатрии, считал, что целью была «ресоциализация», а «поиск подходящей работы» — наиболее важной формой терапии. 104 Курсы CRU длились месяц, но могли быть продлены. Они включали посещение фабрик и общественные мероприятия, чтобы познакомить бывшего военнопленного с «учреждениями, отдельными лицами и ситуациями, к которым он часто испытывал чувство недоверия и подозрения». 105 Отпуск по выходным был разработан для преодоления разрыва между армией и семейной жизнью. Намерение обеспечить каждое отделение постоянным психиатром не было выполнено из-за нехватки персонала. Симптомы и изменение поведения интерпретировались как следствие плохого питания и заключения, а также недостаточного времени для адаптации к широко распространенным социальным и культурным изменениям, которые произошли во время их заключения. 106

Анекдотические сообщения послевоенных лет свидетельствовали о деморализации гражданского населения.Посетив Великобританию во время зимних морозов 1946-1947 годов, Кристофер Ишервуд написал, что лондонцы «не казались подавленными или угрюмыми», хотя «их лица все еще были лицами военного времени, морщинами и усталыми». 107 Дневники массового наблюдения содержат противоречивые доказательства: Эди Резерфорд, домохозяйка и клерк из Шеффилда, писала в мае 1947 года, что «люди не в отчаянии, несмотря на все», в то время как месяцем ранее Мэгги Блант представила рекламу Офицер из Слау записал, что «наши нервы на пределе, наши тревоги и депрессии огромны». 108 Проблема для историка состоит в том, что можно найти анекдоты, подтверждающие любую гипотезу, и без репрезентативных популяционных исследований невозможно узнать, насколько широко распространена деморализация и была ли она достаточно глубокой, чтобы повлиять на психическое и физическое здоровье. То, что правительство финансировало схемы, разработанные для поднятия морального духа нации (такие как Олимпийские игры 1948 года и Британский фестиваль 1951 года), в то время, когда они были труднодоступны, предполагает, что после эйфории настроение людей в целом было мрачным. победы прошло.Как полагали многие современники, повсеместное плохое настроение во времена жесткой экономии могло увеличивать вероятность психосоматических заболеваний и их обращения к врачам Национальной службы здравоохранения.

Заключение

1940-е и 1950-е годы стали свидетелями двух параллельных явлений, связанных с желудком. Во-первых, Британию поразила эпидемия язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, подтвержденная патологоанатомическими исследованиями, которые до сих пор не получили объяснений гастроэнтерологами. Гипотезы варьировались от диеты с высоким содержанием соли, повышенного уровня курения до естественного развития процесса болезни.К этому добавлялась эпидемия несварения желудка и болей в животе, неразрывно переплетенная с культурной точки зрения. В большинстве случаев это не отражало основного заболевания, вызывая предположения относительно его причины. Все чаще диспепсия интерпретировалась как расстройство, связанное со стрессом, связанное с давлением современной жизни, в частности промышленных и коммерческих будней в больших городах.

Согласно Яну Хакингу, определенные концепции болезни «будут приниматься только в том случае, если их воспримет более широкая социальная среда». 109 Представления о болезни распространяются среди населения, если они предлагают форму понимания, которая соответствует распространенным убеждениям и опасениям. 110 Британский народ, как солдаты, так и гражданские лица, пережили шесть лет войны, которая угрожала не только их жизни, но также их образу жизни и целостности их нации. Они страдали от жесткой экономии, неуверенности и, когда мир был восстановлен, постоянно получали напоминания об их травмах: бомбежки городов, нормирование и национальная служба.Идея о том, что беспокойство и тревога могут иметь физиологические последствия и подрывать благополучие, имела личное значение для значительной части взрослого населения в конце 1940-х — начале 1950-х годов.

Масштабы и размах Второй мировой войны подчеркнули влияние, которое события могут оказать на здоровье людей. Наследственность и инфекция были установлены причинами болезней, к которым теперь добавился стресс. Психологически мыслящие врачи, такие как Тейлор, подчеркивали необходимость учитывать окружающую среду не только с точки зрения рабочего места, но и с точки зрения проектирования новых поселений взамен разрушенного в результате авианалетов жилья.Диета и образ жизни становились все более важными, поскольку распространенные заболевания, такие как астма, гипертония, язвенная болезнь, ревматизм и кожная сыпь, были связаны с основными психобиологическими процессами. В то время, когда психиатрические диагнозы вызывали стигму, неудивительно, что пациенты были склонны подчеркивать физические симптомы и искать объяснения, устанавливающие причинно-следственную связь с внешними факторами. У стресса было то преимущество, что он мог затронуть любого, кто оказался на новом поле битвы промышленности и торговли.Нация, оправлявшаяся от последствий тотальной войны, с готовностью перенесла свои боли в новую NHS и тем самым установила модель проявления болезни, которая должна была сохраниться и после 1950-х годов.

Благодарности

Это исследование было поддержано грантом Wellcome Trust, грант № 086071 / Z / 08 / Z.

Психосоциальные факторы, психические заболевания и функциональные желудочно-кишечные расстройства: историческая перспектива — FullText — Digestion 2010, Vol. 82, №4

Абстрактные

Недавно появилась новая классификация функциональных желудочно-кишечных расстройств (FGID), основанная на консенсусе в комитетах экспертов («Римский процесс III»).Широко признано, что эти частые расстройства, хотя их патофизиология остается не полностью изученной, являются результатом сложного взаимного взаимодействия между биологическими, психологическими и социальными факторами, которые могут быть предрасполагающими, провоцирующими и / или сохраняющимися. Коморбидность с психическими расстройствами, особенно с расстройствами настроения и тревожными расстройствами, высока. Современные эпидемиологические, психофизиологические и функциональные нейровизуализационные исследования частично прояснили механизмы, лежащие в основе взаимосвязи между когнитивно-аффективными процессами, с одной стороны, и функцией ЖКТ и отчетностью о симптомах, с другой.Цель данной статьи — дать неполный исторический обзор литературы по FGID до середины 20 века с особым акцентом на роли психосоциальных факторов и сопутствующих психических расстройств. Из этого обзора мы можем сделать вывод, что многие знания, которые стали доступны в последнее время благодаря современной методологии исследования, также можно найти в исторической психосоматической и нейробиологической литературе, хотя, очевидно, менее эмпирически обоснованной. Это обеспечивает дополнительную поддержку интегративного, мультидисциплинарного биопсихосоциального подхода к FGID.

© 2010 S. Karger AG, Базель


Введение

Давно известно, что эмоции могут сильно влиять на сенсомоторную функцию желудочно-кишечного тракта. Большинство людей испытали изменения в функции желудочно-кишечного тракта во время стресса или эмоционального возбуждения, что может привести к появлению симптомов и медицинской консультации. Эти знания «народной психологии» отражены в медицинской литературе, а также на повседневном языке («бабочки в моем животе», «узел в моем кишечнике» и т.п.).

Медицина XXI века и ее узкие области все еще часто сталкиваются с симптомами или синдромами, которым невозможно найти патофизиологическое объяснение даже после обширных технических исследований. В этих случаях широко используется термин «функциональные соматические синдромы» [1,2,3]. Современная область психосоматической медицины изучает сложные взаимные отношения между психологическими процессами, физиологическими функциями и возникновением симптомов. «Взаимный» подразумевает двунаправленные взаимодействия и, следовательно, не может быть сведен к «психосоматическим» (от психики к соме), но также должен учитывать «соматопсихические» (от сомы к психике) отношения.

Функциональные расстройства желудочно-кишечного тракта (FGID), наиболее известная из которых — функциональная диспепсия (FD) и синдром раздраженного кишечника (IBS), занимают видное место в этих «функциональных соматических синдромах» вместе с синдромом хронической усталости и фибромиалгией, с которыми они часто пересекаются [ 1,2,4]. FGID — частые заболевания, патофизиология которых не до конца изучена [5]. Комитеты экспертов недавно опубликовали консенсусный отчет по FGID, включая обновленную систему классификации, известную как «Римские критерии III» [5].Считается, что психосоциальные факторы влияют на сенсомоторную функцию ЖКТ и / или формирование симптомов при FGID как предрасполагающие, провоцирующие или поддерживающие факторы; коморбидность с психическими расстройствами, в основном расстройствами настроения или тревожными расстройствами, встречается часто (рис. 1) [6,7,8]. Современные эпидемиологические, психофизиологические и функциональные исследования головного мозга частично прояснили механизмы, посредством которых эти психосоциальные факторы могут воздействовать на функцию или симптоматику ЖКТ [6,7,9,10], хотя точный характер их взаимосвязи остается предметом разногласий.«Ось мозг-кишечник» может быть концептуализирована как система двунаправленных связей между желудочно-кишечным трактом (с его кишечной нервной системой) и мозгом (центральной нервной системой) через (вегетативные) нервные, нейроиммунные и нейроэндокринные пути. Таким образом, когда функция кишечника нарушена, причина этого нарушения может быть найдена в самом желудочно-кишечном тракте или в модулирующем воздействии центральной нервной системы через ось мозг-кишечник [7,9,10,11,12,13] .

Рис. 1

Биопсихосоциальная концепция FGID.По материалам Drossman [5] с разрешения.

Цель этой статьи — дать обзор давней истории психосоматических исследований в гастроэнтерологии с первой половины 19-го до середины 20-го века, включая данные ранней висцеральной сенсорной и аффективной нейробиологии. Обзор более поздних исследований по этой теме выходит за рамки данной статьи; недавние отличные обзоры доступны в других местах [6,11,12,14,15]. Тем не менее, исторические свидетельства, рассмотренные здесь, по возможности будут связаны с современными открытиями на протяжении всей статьи.Соответствующая историческая литература была собрана с помощью поиска в PubMed, PsycInfo и JSTOR (включая перекрестные ссылки). Еще одним важным источником информации о литературе XIX и начала XX века был учебник по психосоматике под названием « Эмоции и изменения тела», изд. 2 Фландерс Данбар [16]. Более поздние книги О. Камерона [17] и Г. Адама [18] были ценными источниками доказательств психофизиологических исследований в Восточной Европе, большинство из которых не доступны на английском языке.

Важно отметить, что этот исторический обзор не претендует на полноту. Например, мы решили не включать полное обсуждение интересной истории параллельных исследований роли серотонина в кишечной и центральной нервной системах (что само по себе потребовало бы почти полной статьи), хотя это явно может иметь отношение к коморбидность между FGID и психическими расстройствами. Несколько открытий, сделанных в 1950-х годах (влияние галлюциногена ЛСД на функцию мозга и периферические серотониновые рецепторы, депрессогенные свойства серотонин-истощающего антигипертензивного агента резерпина, случайное открытие антидепрессивных свойств первых ингибиторов моноаминоксидазы…) повышенный интерес к роли серотонина в регуляции настроения и сенсомоторной функции кишечника [19,20,21]. С тех пор это стало предметом огромных исследований, которые научили нас гораздо больше о нейрофизиологии регуляции настроения и функции кишечника по отдельности, но, к сожалению, довольно мало о взаимодействии между ними. Например, до сегодняшнего дня остается неясным, облегчают ли (серотонинергические) антидепрессанты симптомы FGID за счет своего центрального или периферического действия.

«Отец физиологии желудка»: Уильям Бомонт

Алексис Сен-Мартен был солдатом, получившим огнестрельное ранение в эпигастральную область, через которое можно было наблюдать слизистую желудка. Его лечил хирург американской армии Уильям Бомонт и он полностью выздоровел, но желудочный свищ так и не закрылся. Пациент оставался под наблюдением Бомонта в течение многих лет, что дало ему первую возможность изучить пищеварение человека in vivo , , что принесло ему титул «Отец физиологии желудка» [22].Бомонт в первую очередь интересовался физиологией как таковой, но время от времени имел возможность наблюдать влияние эмоций на функцию желудка, в основном на секрецию. Он писал, например: «Этот эксперимент показывает влияние неистовой страсти на пищеварительный аппарат. Считалось, что присутствие желчи является следствием гнева. При здоровом желудке и спокойном настроении это вещество редко обнаруживается в желудке. Когда это обнаруживается, за исключением особых обстоятельств диеты, это обычно может рассматриваться как признак психического или телесного заболевания и может рассматриваться как постороннее и оскорбительное вещество в этом органе »[[22], с.149]. Эта цитата является первым упоминанием в литературе о том, что нарушение функции желудка может быть результатом либо периферических (GI), либо центральных (эмоций) механизмов. Это соответствует нынешней концепции оси мозг-кишечник, изложенной выше. Нам не известны современные исследования влияния эмоций на желудочную секрецию, но недавно было показано, что тревога влияет на сенсомоторную функцию желудка в отношении здоровья [23] и FD [24].

Теории эмоций Джеймса-Ланге и Кэннон-Барда и их значение для психосоматики в гастроэнтерологии

В 1880-х годах «отец американской психологии» Уильям Джеймс (рис.2), а датский врач-психолог Карл Ланге сформулировал аналогичную теорию эмоций, независимых друг от друга [25,26]. Эта теория остается очень влиятельной до сегодняшнего дня при (нейробиологической) поддержке, предоставленной Дамасио и другими [27,28,29,30,31,32]. Основная идея теории состоит в том, что эмоциональные стимулы автоматически вызывают телесные изменения, и что именно обратная связь этих телесных изменений с мозгом является составной частью чувства эмоции [25,26,28,33]. Это, вероятно, лучше всего иллюстрируется следующей классической цитатой Джеймса: «Наш естественный образ мышления об этих стандартных эмоциях состоит в том, что ментальное восприятие некоторого факта возбуждает ментальную привязанность, называемую эмоцией, и что это последнее состояние ума порождает телесное выражение.Мой тезис, напротив, состоит в том, что телесные изменения непосредственно следуют за Восприятием возбуждающего факта, и что наше ощущение тех же изменений, которые происходят, ЯВЛЯЕТСЯ эмоцией »[[25], стр. 189–190].

Рис. 2

Уильям Джеймс, 1890-е годы (портрет Монтгомери Сирса) [из: Письма Уильяму Джеймсу из разных корреспондентов и фотоальбом (MS Am 1092). Библиотека Хоутона, Гарвардский университет]. Воспроизведено с разрешения.

Великий гарвардский физиолог Уолтер Кэннон сформулировал важную критическую оценку теории Джеймса-Ланге в конце 1920-х годов.Важность телесной обратной связи в эмоциональной генерации и регуляции была поставлена ​​под сомнение на основании нескольких линий экспериментальных данных, полученных Кэнноном, в основном в сотрудничестве с Филипом Бардом [[34,35,36], цитируется в [28,33]]: децеребрированные животные все еще выражались сильные эмоции, измерения вегетативной нервной системы не позволяли различить основные эмоции, телесная обратная связь считалась слишком медленной, чтобы быть конститутивной для эмоций, а внешняя (химическая) индукция телесных реакций была недостаточной для того, чтобы вызвать эмоции.Однако недавние исследования опровергли некоторые аргументы Кэннона против теории эмоций Джеймса-Ланге [37,38,39]. Кэннон и Бард представили влиятельную альтернативную теорию, согласно которой эмоции генерируются в подкорковых областях мозга, особенно в гипоталамусе. Телесные изменения, вызванные изменениями в этих областях, рассматриваются как побочный продукт, а не как составляющая эмоций. Считалось, что кора головного мозга подавляет гипоталамус, на основании наблюдений, что децеребрированные кошки проявляли неконтролируемую ярость [34,35,36].

Эти теории имеют двоякое значение для психосоматических исследований FGID. Во-первых, противоречивые теории эмоций сопровождались одинаково противоположными идеями о направлении взаимосвязи между ЖКТ и нервными / психологическими расстройствами (см. Параграф ниже) [16]. Во-вторых, теория Джеймса-Ланге предоставила первое теоретическое объяснение влияния телесных, особенно висцеральных, сигналов на психологические состояния, такие как эмоции, идея, которая вновь обрела влияние за последние 20 лет, после спада на несколько десятилетий, в основном инициировала критикой Кэннона.С другой стороны, теория Кэннона-Барда представляет собой первую попытку идентифицировать мозговые механизмы психосоматических взаимодействий.

Связь между психическими расстройствами и расстройствами желудочно-кишечного тракта в XIX и начале XX века: курица или яйцо?

Вера в то, что существует тесная связь между психопатологией и желудочно-кишечными расстройствами, была широко принята в медицинском сообществе XIX века. Однако было много споров и путаницы по поводу направления отношений.Хотя современные исследования настоятельно предполагают двунаправленную взаимосвязь, этот вопрос не был полностью решен до сегодняшнего дня [5,12].

Первая линия мысли, представленная, среди прочих, Флемингом (1845), ван дер Колком (1863), Альт (1892) и Робертсоном (1902), считала нарушение ЖКТ причиной психопатологии («соматопсихический»). механизм). Робертсон, например, предложил теорию меланхолии как аутоинтоксикацию ЖКТ («кишечная меланхолия») [все цитируется в [16]].

Альтернативой было рассмотрение желудочно-кишечных расстройств как следствия психологических нарушений ( «психосоматический» механизм ). Лейбе (1879) был первым, кто ввел термин «нервная диспепсия», тогда как Стиллер (1884) предпочел термин «психогенная диспепсия» [оба цитируются в [16]]. Эту идею, включая ее основу в «народной психологии», лучше всего можно проиллюстрировать следующей цитатой Стиллера: «То, что у людей возникают желудочные расстройства после финансовых потерь и они страдают от них до тех пор, пока их финансовое положение не улучшится, — это повседневный опыт». [цитируется в [16]].По его оценкам, 60–70% пациентов, обращающихся по поводу желудочных симптомов, страдали «нервной / психогенной диспепсией» [16], цифра недалеко от нынешних оценок (40–60%) [8,12]. Лейден был первым, кто продемонстрировал нормальную моторику желудка и секрецию при «нервной диспепсии» [цитируется в [16]]; это понятие «симптомы, которые, как считается, возникают в гастродуоденальной области, в отсутствие каких-либо органических … результатов», до сих пор является ядром определения FD [40]. Ряд авторов конца 19 — начала 20 века подчеркивали и изучали роль психосоциальных факторов в «нервной диспепсии», как описано в книге Дрейфуса [[41], цитируется в [16]].Он завершает свою книгу главой о предполагаемой неоднородности «нервной диспепсии» [[41], цитируется в [16]]. Эта идея неоднородности все еще широко распространена сегодня, даже если был достигнут некоторый прогресс в попытках идентифицировать подгруппы в рамках FGID [6,12,24,40]. Розенбах (1879) описал случаи диспепсии после эмоционального шока («Emotionsdyspepsie») [цитируется в [16]], что замечательно согласуется с недавней литературой о высокой распространенности травм и коморбидности с посттравматическим стрессовым расстройством при FGID [6,7, 42,43,44].Strümpell (1902) полагал, что большинство случаев «нервной диспепсии» было вторичным по отношению к психологическим изменениям; поэтому он предпочел термин «психогенная диспепсия» . Он попытался найти доказательства этой гипотезы в тщательном анамнезе и психиатрическом обследовании, в основном подчеркивая роль тревоги как первичного фактора, а не вторичного результата расстройства желудочно-кишечного тракта: «Ипохондриком делает пациента не желудочная болезнь, а ипохондрия вызывает проблемы с желудком »[цит. по [16]].Это очень хорошо согласуется с недавними исследованиями роли тревоги при FGID [23,24,43,45,46]. Струмпелл также упомянул эффект психотерапии при желудочных заболеваниях как аргумент, подтверждающий роль психологических факторов, что замечательно согласуется с современными исследованиями влияния психотерапии на FGID [6,8,46,47,48,49,50].

С тех пор возникло много споров о концепции «нервной диспепсии» как клинической сущности, даже среди приверженцев «психосоматической» гипотезы.Эвальд (1884), а также Шарко и Бувере считали симптомы диспепсии частью более широкого синдрома неврастении или истерии, хотя в некоторых случаях это может быть единственным симптомом таких неврозов. Лучше всего это иллюстрирует следующая цитата из Бувере: «Тенденция локализовать точку начала неврастении (то есть нервной диспепсии также) в больном желудке напоминает одну из старых ошибок патологов, которые долгое время приписывали истерию расстройствам. в матке или яичниках »[цит. по [16]].Следует отметить, что проблема коморбидности между FSS, включая FGID, и вопрос о том, являются ли они проявлениями общих основных психологических процессов, остаются нерешенными и широко обсуждаемыми проблемами до сегодняшнего дня [1,4,6,8,12,51].

Взлет (и падение?) Психоанализа в психосоматической медицине

Когда психоанализ появился в конце XIX века, он быстро приобрел влияние в психиатрии и психосоматической медицине; это влияние длилось долго до 20 века и, хотя и менее заметно, но даже до сих пор.Одним из важных достижений психоаналитической мысли в психосоматической медицине является ее акцент на (бессознательных) психологических процессах и их влиянии на телесные симптомы, подчеркивание внутрипсихических конфликтов или неврозов, которые, как предполагается, вызывают длительные состояния эмоционального возбуждения, которые, в свою очередь, вызывают телесные симптомы или приводят к повышенной восприимчивости к болезням. Согласно психоаналитической теории, телесные симптомы имеют защитное и выразительное значение и могут интерпретироваться как метафоры, с помощью которых пациент выражает эмоциональный дистресс или психический конфликт [52].Эта идея выражена в термине «органный символизм» [[53], цитируется в [16]].

Очевидно, что психоанализ побудил медицину взглянуть на человека в целом, а не на симптомы, которые, как считается, происходят из одной изолированной системы органов. Психоаналитик Франц Александер попытался найти компромисс между физиологией и теорией Фрейда и попытался построить конкретные психологические модели для конкретных заболеваний. Он различал классическую конверсионную истерию, с одной стороны, и то, что он называл «органными неврозами», например, язвенной болезнью, с другой.Он определил «неврозы органов» как нарушения органических функций, физиологически контролируемых вегетативной нервной системой, и призвал принять во внимание автоматические физиологические механизмы, которые в значительной степени контролируют выражение эмоций, когда тело реагирует на стрессовые стимулы [54,55]. Эта ссылка на стрессовые системы и вегетативную нервную систему как медиаторы психосоматических воздействий остается весьма актуальной и сегодня, поскольку в современных нейробиологических исследованиях появляется все больше свидетельств в пользу этой гипотезы [12,56].

Однако, верный психоаналитической традиции, Александр также определил конкретные бессознательные и детские желания (например, бессознательное желание быть накормленным) среди «психических стимулов», которые, по его словам, ускоряли определенные цепочки физиологических реакций и, в конечном итоге, специфические соматические заболевания (рис. 3) [55]. Это исследование страдает двумя основными проблемами. Во-первых, методологические проблемы препятствовали операционализации и оценке бессознательных механизмов или интрапсихических конфликтов.Во-вторых, фрагментарные знания биологии этих заболеваний в то время привели к чрезмерному акценту на психологические факторы при заболеваниях, которые позже оказались в основном инфекционными или воспалительными по своей природе, как, например, язвенная болезнь и астма.

Рис. 3

Схематическое изображение психологической специфики этиологии язвенной болезни по Александру. Перепечатано Францем Александром из книги «Психосоматическая медицина: ее принципы и применение». Авторские права © 1987, 1950, W.W. Norton & Company, Inc. Используется с разрешения издателя W.W. Norton & Company, Inc.

Тем не менее, психодинамическое понимание функциональных симптомов может оставаться клинически полезным в сочетании с другими моделями. Изучение выразительных и защитных аспектов функциональных симптомов помогает нам разговаривать с нашими пациентами и понимать их, а также то, как они неосознанно отрицают или избегают развития личной автономии и ответственности, сексуального развития или активности (защитные аспекты; усиление первичного заболевания) или выражают бессознательные желания быть растущим и лелеять, или оставаться зависимым.

Уолтер Б. Кэннон и Иван Павлов: пионеры психофизиологических исследований

Влияние Уолтера Б. Кэннона (рис. 4, с Павловым) на психосоматическую медицину трудно переоценить. Кэннон был примерно в то же время, что и Павлов в России, одним из пионеров методологически обоснованных психофизиологических исследований. Его важность для данной темы двояка. Во-первых, он был первым, кто сформулировал идею о взаимном взаимодействии между функцией / симптомами желудочно-кишечного тракта, с одной стороны, и психологическими факторами, с другой, тем самым избежав контрапродуктивного цыпленка или обсуждения яйца, описанного выше: «Эмоциональное расстройство, влияющее на пищеварительный тракт, является способен запустить порочный круг; застойная пища, незащищенная обильным соком, естественным образом подвергается бактериальной ферментации с образованием газов и раздражающих продуктов разложения.Они, в свою очередь, могут вызывать легкое воспаление или абсорбироваться как вещества, нарушающие обмен веществ, и, таким образом, влиять на психическое состояние … »[[57], цитируется в [16]]. Эта идея о реципрокном биопсихосоциальном взаимодействии как составляющей FGID остается актуальной до сегодняшнего дня и четко сформулирована в экспертных консенсусных отчетах Rome III [5,6]. Вторая причина ключевой роли Кэннона в психосоматике желудочно-кишечного тракта, а именно его акцент на физиологическом изучении влияния психологических процессов (которые могут быть в значительной степени бессознательными) и роли автономных, непроизвольных реакций лучше всего отражена в его следующей цитате: важность избегания, насколько это возможно, начальных состояний беспокойства и тревоги и недопущения чрезмерного преобладания горя, гнева и других сильных эмоций, обычно не понимается, поскольку тонкие изменения, вызванные этими эмоциональными нарушениями, не доводятся до сознания, и четко известны исключительно благодаря физиологическим исследованиям… ’[[57], цит. По [16]]. Еще в 1909 году Кэннон был убежден в влиянии психологических факторов на двигательную функцию желудочно-кишечного тракта через вегетативную нервную систему, что подтверждается недавними исследованиями [23,58,59]: «… перистальтика желудка и кишечника прекращается в человека, поскольку они остановлены у низших животных беспокойством, тревогой и основными аффективными состояниями. Действительно, чувство тяжести в эпигастрии, на которое обычно жалуются нервные люди, может быть связано с застоем пищи… ’[[57], цит. По [16]].

Рис. 4

Уолтер Б. Кэннон и Иван Павлов на Международном физиологическом конгрессе, 1929 г. Воспроизведено с любезного разрешения Гарвардской медицинской библиотеки в Медицинской библиотеке Фрэнсиса А. Каунтуэя.

В начале 20 века Иван Павлов и сотрудники его лаборатории (в первую очередь К.М.Быков) изучали систему желудочно-кишечного тракта в своих плодотворных экспериментах над тем, что позже стало известно как классическая обусловленность. Давно известно, что стимул GI может служить как условным, так и безусловным стимулом в классических парадигмах кондиционирования, или что условный ответ может быть висцеральным [[60], цитируется в [17]; [61], цитируется в [17]; [62], цитируется в [17], [18]] и [[53], цитируется в [16]].Отвратительное обучение с внутренним безусловным стимулом (например, тошнота), как известно, быстрое и надежное, как известно в «народная психология» [17,18]. Интересно, что Павлов выдвинул гипотезу о существовании корковых «анализаторов» в головном мозге, обрабатывающих висцеральную сенсорную информацию. Более того, он считал, что эти области мозга играют ключевую роль в интероцептивной обусловленности [17]. Хотя собственные более поздние исследования Павлова, а также современные исследования нейробиологии показали, что подкорковые структуры, получающие висцеральный афферентный сигнал, включая ядра моста (ядро солитарного тракта, парабрахиальное ядро), гипоталамус и миндалевидное тело, также участвуют в интероцептивном кондиционировании [17,18 , 28], недавнее исследование подтвердило важность кортикальных областей (в том числе передней поясной извилины) в формировании ощущения желудочно-кишечного тракта [63].Однако роль подкорковых структур указывает на то, что большинство процессов интероцептивного кондиционирования может происходить бессознательно.

«Пациент как единое целое»

В 1920-х и 1930-х годах акцент делался на изучении всего пациента, а не изолированной системы органов, из которой, как предполагалось, произошли симптомы, — идея, которую снова можно найти в настоящее время. Отчеты Rome III [5,6]. Следующая цитата из Р.С. Боулс, который также был одним из первых, кто использовал термин «функциональные расстройства», иллюстрирует этот момент: «К сожалению, научный прогресс был настолько значительным, что изучение болезни затмевает изучение пациента…. современный клиницист концентрирует свои усилия на поиске чего-то органически неправильного; а если все их усилия не вознаграждаются, интерес к пациенту падает; его просто называют невротиком … »[[64], цит. по [16]]. Несмотря на то, что это довольно убедительно, это, несомненно, звучит знакомо современным клиницистам как в психиатрии, так и в гастроэнтерологии, поскольку отсутствие медицинского объяснения все еще слишком часто приравнивается к «психогенному» происхождению симптомов, что приводит к неправильному направлению к специалистам в области психического здоровья.

Г.С. Стивенсон, однако, признает, что включение этой идеи обращения с пациентом в целом в повседневную практику сталкивается с некоторыми серьезными трудностями: «Есть два набора фактов о пациенте, которые кажутся уязвимыми для изоляции и изучения: пациент, обращающийся за помощью, и эмоциональные проблемы пациента, связанные с его жалобой и болезнью »[[65], цитируется в [16]]. Дискуссия о связи между сопутствующей психической патологией и обращением за помощью продолжается до сих пор [10,66].

Психосоматические исследования в гастроэнтерологии в начале 20-го века

Р. Шиндлер, помимо обсуждения ряда механизмов, посредством которых психологические процессы могут влиять на симптомы желудочно-кишечного тракта, дает определение, которое все еще очень актуально для нашего времени: «Психоневрозы желудочно-кишечного тракта. являются нарушениями функции его органа в результате участия психических факторов при отсутствии анатомических изменений »[[53], цит. по [16]].

Исследования в начале 20-го века были сосредоточены на психологических состояниях, вызванных гипнотическим внушением у здоровых добровольцев, а также на изучении секреции желудочно-кишечного тракта и двигательной функции (в основном с использованием рентгеноскопии после приема пищи с барием) у пациентов, страдающих психическими расстройствами, включая шизофрению и маниакальный синдром. депрессивный психоз »(наиболее точно соответствующий биполярному расстройству I в DSM-IV) [16,67].Например, наблюдалось полное прекращение гастродуоденальной перистальтики при предложении приема аверсивной пищи, тогда как индукция отвращения вызывала обратные сокращения желудка [[68], цитируется в [16]]. Отчеты об успешном лечении боли в животе и запора с помощью внушения снотворного были опубликованы еще в 1925 г. [[69], цитируется в [16]], а недавние исследования возродили интерес к гипнотерапии как к лечению СРК [70].

Рассвет висцеральной сенсорной и аффективной нейробиологии: П.Маклин и Дж. Адам

Покойный Пол Маклин был первым, после плодотворных усилий Кэннона, описанных выше, сформулировав всеобъемлющую теорию механизмов мозга, связывающих эмоции и висцеральные функции. В знаменательной статье [71] Маклин подробно остановился на более ранней работе Джеймса, Кэннона и Барда (см. Выше), а также на влиятельной теории эмоций, сформулированной Джеймсом Папезом [72]. Суть его теории заключается в том, что как переживание, так и выражение эмоций являются результатом ассоциации и корреляции внутренних и внешних стимулов в филогенетически старом мозге (называемом «висцеральный мозг» и, позднее, «лимбическая система» ). Маклина).Это первая всеобъемлющая нейробиологическая основа, объясняющая тесную взаимосвязь между эмоциями и висцеральными функциями мозга. «Висцеральный мозг» был определен Маклином на основании его анатомического расположения на границе между интероцептивной и экстероцептивной системами [71]. Он состоял, среди прочего, из миндалевидного тела, гиппокампа, поясной извилины, ствола мозга и гипоталамуса (рис. 5) [71], областей, которые, как недавно было показано, вовлечены в висцеральные ощущения, а также эмоции, с помощью исследования функциональной визуализации мозга [11 , 27,28,33].Таким образом, теория Маклина оказалась поистине фантастической, учитывая очень ограниченные технические возможности изучения функций мозга на момент ее формулирования.

Рис. 5

Схематический обзор «висцерального мозга» Пола Маклина. Из Dalgleish [33], оригинала в MacLean [71].

Еще один новаторский, хотя и несколько забытый исследователь в области висцерального восприятия — венгерский врач-физиолог-психолог Дьёрдь Адам. Его знание славянских языков, а также английского предоставило ему уникальную возможность включить в свои исследования данные как из русских, так и из американских психофизиологических традиций.Адам начал свои исследования в конце 1950-х, когда процветал бихевиоризм. Следовательно, висцеральное восприятие и влияние висцеральных сенсорных сигналов на эмоции и познание считались слишком расплывчатыми и субъективными для научного исследования, но Адам не согласился с этим. Одним из его центральных пунктов является то, что висцеральные афферентные сигналы, помимо того, что они прочно укоренились в гомеостазе органов, также глубоко влияют на высшие биологические и психологические функции человека, однако без необходимости достижения сознательного осознания [18].Адам писал еще в 1967 году: «Опираясь на наши экспериментальные данные, мы предполагаем, что интероцептивные импульсы представляют собой важный афферентный канал к кортикальным, лимбическим и мезэнцефальным структурам, управляющим эмоциональными реакциями. Эти висцеральные сигналы, по-видимому, значительно влияют на поведение как человека, так и животных, хотя они становятся сознательными у человека лишь изредка »[[73], перепечатано в [18]]. В своем очень интересном обзоре, опубликованном в 1998 году, он добавляет: «… мы уже знали о разнообразных средствах, с помощью которых висцеросенсорный ввод мог инициировать или изменять эмоциональные реакции и даже о возможности того, что продолжающееся эмоциональное поведение может изменить эффективность висцероцептивных сигналов». [18].Мы можем только добавить здесь, что за 10 лет, прошедших с тех пор, функциональная томография мозга показала, что идеи Адама, сформулированные в 1960-х годах, были поистине дальновидными.

Заключение

Поразительно, сколько исторических свидетельств как психосоматических, так и нейробиологических исследований о взаимной взаимосвязи между психиатрическими и желудочно-кишечными расстройствами остается актуальным в нынешнюю эпоху висцеральной сенсорной и аффективной нейробиологии. Хотя современные методы исследования, включая функциональную томографию мозга, в некоторой степени прояснили механизмы, лежащие в основе этой взаимосвязи, ее точная природа остается не совсем понятной.Однако мы считаем, что этот исторический обзор предоставляет важные доказательства в пользу интегративного биопсихосоциального подхода к FGID. Великий греческий философ Платон и его учитель Сократ уже почти 2500 лет назад были убеждены в необходимости целостного подхода ко всем болезням: тело без души »[Сократ, цит. по [16]]. Медицина XXI века может, несмотря на все технические достижения, по-прежнему учиться у них.

Список литературы

  1. Wessely S, Nimnuan C, Sharpe M: Функциональные соматические синдромы: один или несколько? Ланцет 1999; 354: 936–939.
  2. Mayou R, Kirmayer LJ, Simon G, Kroenke K, Sharpe M: Соматоформные расстройства: время для нового подхода в DSM-V.Am J Psychiatry 2005; 162: 847–855.
  3. Creed F: Может ли DSM-V способствовать продуктивным исследованиям соматоформных расстройств? Журнал Psychosom Res 2006; 60: 331–334.
  4. Уайтхед В.Е., Палссон О., Джонс К.Р.: Систематический обзор коморбидности синдрома раздраженного кишечника с другими заболеваниями: каковы причины и последствия? Гастроэнтерология 2002; 122: 1140–1156.
  5. Дроссман Д.А.: Функциональные желудочно-кишечные расстройства и Римский процесс III. Гастроэнтерология 2006; 130: 1377–1390.
  6. Леви Р.Л., Олден К.В., Налибофф Б.Д., Брэдли Л.А., Францискони С., Дроссман Д.А., Крид Ф .: Психосоциальные аспекты функциональных желудочно-кишечных расстройств.Гастроэнтерология 2006; 130: 1447–1458.
  7. Джонс MP, Crowell MD, Olden KW, Creed F: Функциональные желудочно-кишечные расстройства: обновленная информация для психиатра. Психосоматика 2007; 48: 93–102.
  8. Стерн Дж. М.: Психиатрия, психотерапия и гастроэнтерология, объединяя все это воедино.Алимент Фармакол Тер 2003; 17: 175–184.
  9. Van Oudenhove L, Coen S, Aziz Q: Функциональная визуализация желудочно-кишечного тракта головного мозга в условиях здоровья и болезней. Всемирный журнал J Gastroenterol 2007; 13: 3438–3445.
  10. Ананд П., Азиз К., Виллерт Р., Ван Ауденхов Л.: Периферийные и центральные механизмы висцеральной сенсибилизации у человека.Нейрогастроэнтерол Мотил 2007; 19 (приложение 1): 29–46.
  11. Mayer EA, Naliboff BD, Craig ADB: Нейровизуализация оси мозг-кишечник: от базового понимания до лечения функциональных расстройств желудочно-кишечного тракта. Гастроэнтерология 2006; 131: 1925–1942.
  12. Ван Ауденхове Л., Демиттенер К., Тэк Дж., Азиз В. Вовлечение центральной нервной системы в функциональные желудочно-кишечные расстройства.Лучшая практика Res Clin Gastroenterol 2004; 18: 663–680.
  13. Азиз Кью, Томпсон Д: Ось мозг-кишечник в здоровье и болезнях. Гастроэнтерология 1998; 114: 559–578.
  14. Van Oudenhove L, Coen S, Aziz Q: Функциональная визуализация головного мозга желудочно-кишечных ощущений при здоровье и болезни.Всемирный журнал J Gastroenterol 2007; 13: 3438–3445.
  15. Ван Ауденхове Л., Гираертс Б., Тэк Дж .: Ограничения существующих парадигм для тестирования висцеральной чувствительности. Нейрогастроэнтерол Мотил 2008; 20: 95–98.
  16. Фландрия Данбар H: эмоции и телесные изменения.Нью-Йорк, издательство Колумбийского университета, 1938.
  17. Кэмерон О.Г .: Висцеральная сенсорная неврология: интероцепция. Нью-Йорк, Oxford University Press, 2001.
  18. Адам Г: Внутреннее восприятие: понимание внутреннего познания.Нью-Йорк, Plenum Press, 1998.
  19. Гершон MD, Tack J: Система передачи сигналов серотонина: от базового понимания до разработки лекарств для функциональных расстройств желудочно-кишечного тракта. Гастроэнтерология 2007; 132: 397–414.
  20. Хиршфельд Р.М.: История и эволюция моноаминовой гипотезы депрессии.J Clin Psychiatry 2000; 61 (приложение 6): 4–6.
  21. Гершон MD: Второй мозг. Революционное новое понимание нервных расстройств желудка и кишечника. Нью-Йорк, Харпер Коллинз, 1998.
  22. Бомонт В. Эксперименты и наблюдения желудочного сока и физиологии пищеварения.Платтсбург, Ф. П. Аллен, 1833 г.
  23. Geeraerts B, Vandenberghe J, Van Oudenhove L, Gregory L, Aziz Q, Dupont P, Demyttenaere K, Janssens J, Tack J: Влияние экспериментально индуцированной тревоги на сенсомоторную функцию желудка у человека. Гастроэнтерология 2005; 129: 1437–1444.
  24. Ван Ауденхове Л., Ванденберге Дж., Герартс Б., Вос Р., Персоны П., Демиттенер К., Фишлер Б., Тэк Дж .: Взаимосвязь между тревогой и сенсомоторной функцией желудка при функциональной диспепсии.Psychosom Med 2007; 69: 455–463.
  25. Джеймс В .: Что такое эмоция? Разум 1884; 9: 188–205.
  26. Ланге К. Механизм эмоций; в Dunlap E (ed): The Emotions.Балтимор, Уильямс и Уилкинс, 1885, стр. 33–90.
  27. Дамасио А.Р.: В поисках Спинозы: радость, печаль и чувствующий мозг. Орландо, Харкорт, 2003.
  28. Леду Дж: Эмоциональный мозг, таинственные основы эмоциональной жизни.Нью-Йорк, Саймон и Шустер, 1996.
  29. Дентон Д .: Изначальные эмоции: рассвет сознания. Оксфорд, Издательство Оксфордского университета, 2006 г.
  30. Принц Дж. Дж.: Реакции кишечника: теория восприятия эмоций.Нью-Йорк, Oxford University Press, 2004.
  31. Галлахер С: Как тело формирует разум. Нью-Йорк, Oxford University Press, 2005.
  32. Porges SW: поливагальная перспектива.Биол Психол 2007; 74: 116–143.
  33. Далглиш Т .: Эмоциональный мозг. Нат Рев Neurosci 2004; 5: 583–589.
  34. Бард П.: Диэнцефальный механизм выражения гнева с особым упором на центральную нервную систему.Am J Physiol 1928; 84: 490–513.
  35. Бард П., Риоч Д.М.: исследование четырех кошек, лишенных неокортекса и дополнительных частей переднего мозга. John Hopkins Med J 1937; 60: 73–153.
  36. Cannon WB: Теория эмоций Джеймса-Ланге: критический анализ и альтернативная теория.Am J Psychol 1927; 39: 106–124.
  37. Hebb ALO, Poulin JF, Roach SP, Zacharko RM, Drolet G: Холецистокинин и эндогенные опиоидные пептиды: интерактивное влияние на боль, познание и эмоции. Progr Neuropsychopharmacol Biol Psychiatry 2005; 29: 1225–1238.
  38. Рейнвилл П., Бехара А., Накви Н., Дамасио А.Р.: Основные эмоции связаны с различными моделями кардиореспираторной деятельности.Int J Psychophysiol 2006; 61: 5–18.
  39. Экман П., Левенсон Р. В., Фризен В. В.: Активность вегетативной нервной системы различается среди эмоций. Наука 1983; 221: 1208–1210.
  40. Tack J, Talley NJ, Camilleri M, Holtmann G, Hu P, Malagelada JR, Stanghellini V: Функциональные гастродуоденальные расстройства.Гастроэнтерология 2006; 130: 1466–1479.
  41. Дрейфус Г: Über nervöse Dyspepsie. Psychiatrische Untersuchungen aus der medizinischen Klinik zu Heidelberg. Йена, Фишер, 1908.
  42. Лезерман Дж., Дроссман Д.А.: Связь истории злоупотреблений с функциональными желудочно-кишечными расстройствами и симптомами: некоторые возможные опосредующие механизмы.Злоупотребление травмой, насилием, 2007; 8: 331–343.
  43. Mayer EA, Craske M, Naliboff BD: Депрессия, тревога и пищеварительная система. J Clin Psychiatry 2001; 62 (приложение 8): 28–36.
  44. Крид Ф., Гатри Э., Рэтклифф Дж., Фернандес Л., Ригби С., Томенсон Б., Рид Н., Томпсон Д. Г.: Сообщаемое сексуальное насилие предсказывает нарушение функционирования, но является хорошим ответом на психологическое лечение пациентов с тяжелым синдромом раздраженного кишечника.Psychosom Med 2005; 67: 490–499.
  45. Labus JS, Mayer EA, Chang L, Bolus R, Naliboff BD: Центральная роль желудочно-кишечного беспокойства при синдроме раздраженного кишечника: дальнейшая проверка индекса висцеральной чувствительности. Psychosom Med 2007; 69: 89–98.
  46. Крид Ф., Гатри Э., Рэтклифф Дж., Фернандес Л., Ригби С., Томенсон Б., Рид Н., Томпсон Д. Г.: Помогает ли психологическое лечение только тем пациентам с тяжелым синдромом раздраженного кишечника, у которых также есть сопутствующее психическое расстройство? Aust NZ J Psychiatry 2005; 39: 807–815.
  47. Крид Ф., Рэтклифф Дж., Фернандес Л., Палмер С., Ригби С., Томенсон Б., Гатри Е., Рид Н., Томпсон Д., Группа NoEIR: исход тяжелого синдрома раздраженного кишечника с сопутствующими депрессивными, паническими и неврастеническими расстройствами или без них. Br J Psychiatry 2005; 186: 507–515.
  48. Lackner JM, Mesmer C, Morley S, Dowzer C, Hamilton S: Психологические методы лечения синдрома раздраженного кишечника: систематический обзор и метаанализ.J. Консультируйтесь с Clin Psychol 2004; 72: 1100–1113.
  49. Су С, Моайеди П., Дикс Дж, Делани Б., Льюис М., Форман Д.: Психологические вмешательства при неязвенной диспепсии. Кокрановская база данных Syst Rev 2005; 18: CD002301.
  50. Крид Ф., Фернандес Л., Гатри Е., Палмер С., Рэтклифф Дж., Рид Н., Ригби С., Томпсон Д., Томенсон Б. Экономическая эффективность психотерапии и пароксетина при тяжелом синдроме раздраженного кишечника.Гастроэнтерология 2003; 124: 303–317.
  51. Хеннингсен П., Циммерманн Т., Саттель Х: необъяснимые с медицинской точки зрения физические симптомы, тревога и депрессия: метааналитический обзор. Psychosom Med 2003; 65: 528–533.
  52. Макдугалл J: Театры тела: психоаналитический подход к психосоматическим заболеваниям.Лондон, Free Association Books, 1996.
  53. Шиндлер Р: Die Behandlung der Psychoneurosen des Verdauungstrakts. Arch Verdauungskr 1928; 44: 89–105.
  54. Александр Ф .: Психологические аспекты медицины.Psychosom Med 1939; 1: 7–18.
  55. Александр Ф .: Психосоматическая медицина: ее принципы и применение. Нью-Йорк, WW Norton & Company, 1950.
  56. Майер Э.А.: Нейробиология стресса и желудочно-кишечных заболеваний.Gut 2000; 47: 861–869.
  57. Cannon W: Влияние эмоциональных состояний на функции пищеварительного тракта. Am J Med Sci 1909; 137: 480–487.
  58. Camilleri M, Malagelada JR, Kao PC, Zinsmeister AR: Желудочные и вегетативные реакции на стресс при функциональной диспепсии.Dig Dis Sci 1986; 31: 1169–1177.
  59. Фукудо С., Номура Т., Муранака М., Тагучи Ф .: Реакция кишечника и мозга на стресс и холинергическую стимуляцию при синдроме раздраженного кишечника. Предварительное исследование. J Clin Gastroenterol 1993; 17: 133–141.
  60. Павлов И.: Условные рефлексы.Нью-Йорк, Dover Publications, 1960.
  61. Быков К. Кора головного мозга и внутренние органы. Нью-Йорк, Chemical Publishing Company, 1957.
  62. Разран Г: Наблюдаемое бессознательное и выводимое сознание в современной советской психофизиологии.Psychol Rev 1961; 68: 81–147.
  63. Ягуэз Л., Коэн С., Грегори Л.Дж., Амаро Э., Альтман С., Браммер М.Дж., Булмор Э.Т., Уильямс СКР, Азиз К. Реакция мозга на висцеральную аверсивную обусловленность: исследование функциональной магнитно-резонансной томографии. Гастроэнтерология 2005; 128: 1819–1829.
  64. Болес Р: Функциональные нервные расстройства желудка и кишечника.Penssylvania Med J 1928; 32: 20–25.
  65. Стивенсон Дж .: Почему пациенты обращаются к гастроэнтерологу: мотивы и отношение ста пятидесяти пациентов. JAMA 1930; 94: 333–337.
  66. Дроссман Д.А.: Психосоциальные факторы и нарушения функции ЖКТ: какая связь? Am J Gastroenterol 2004; 99: 358–360.
  67. Американская психиатрическая ассоциация: Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, изд. 4. Вашингтон, Американская психиатрическая ассоциация, 1994.
  68. Heilig R, Hoff H: Beiträge zur hypnotischen Beeinflussung der Magenfunktion.Мед Клин, 1925; 21: 162–163.
  69. Heyer G: Psychogene Funktionsstörungen des Verdauungstraktes; в Schwarz O (ed): Psychogenese und Psychotherapie körperlicher Symptome. Wien, Springer, 1925, стр. 229–257.
  70. Gonsalkorale WM, Miller V, Afzal A, Whorwell PJ: Долгосрочные преимущества гипнотерапии при синдроме раздраженного кишечника.Кишечник 2003; 52: 1623–1629.
  71. Маклин П.Д.: Психосоматическое заболевание и «висцеральный мозг»: последние разработки, имеющие отношение к теории эмоций Папеса. Psychosom Med 1949; 11: 338–353.
  72. Папез Дж. У .: Предлагаемый механизм эмоций.Arch Neurol Psychiatry 1937; 38: 725–743.
  73. Ádám G: Интероцепция и поведение: экспериментальное исследование. Будапешт, Академия Киадо, 1967.

Автор Контакты

Доктор.Лукас Ван Ауденхове, MD, PhD

Центр гастроэнтерологических исследований, Университетская клиника Гастхуйсберг

O&N I, 7-й этаж, автобус 7003, Herestraat 49, BE – 3000 Leuven (Бельгия)

Тел. +32 1633 0793, факс +32 1634 5939

Электронная почта [email protected]


Подробности статьи / публикации

Предварительный просмотр первой страницы

Опубликовано онлайн: 24 июня 2010 г.
Дата выпуска: август 2010 г.

Количество страниц для печати: 10
Количество рисунков: 5
Количество столов: 0

ISSN: 0012-2823 (печатный)
eISSN: 1421-9867 (онлайн)

Для дополнительной информации: https: // www.karger.com/DIG


Авторские права / Дозировка препарата / Заявление об ограничении ответственности

Авторские права: Все права защищены. Никакая часть данной публикации не может быть переведена на другие языки, воспроизведена или использована в любой форме или любыми средствами, электронными или механическими, включая фотокопирование, запись, микрокопирование, или с помощью какой-либо системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения издателя. .
Дозировка лекарства: авторы и издатель приложили все усилия, чтобы гарантировать, что выбор и дозировка лекарства, указанные в этом тексте, соответствуют текущим рекомендациям и практике на момент публикации.Однако ввиду продолжающихся исследований, изменений в правительственных постановлениях и постоянного потока информации, касающейся лекарственной терапии и реакций на них, читателю настоятельно рекомендуется проверять листок-вкладыш для каждого препарата на предмет любых изменений показаний и дозировки, а также дополнительных предупреждений. и меры предосторожности. Это особенно важно, когда рекомендованным агентом является новый и / или редко применяемый препарат.
Отказ от ответственности: утверждения, мнения и данные, содержащиеся в этой публикации, принадлежат исключительно отдельным авторам и соавторам, а не издателям и редакторам.Появление в публикации рекламы и / или ссылок на продукты не является гарантией, одобрением или одобрением рекламируемых продуктов или услуг или их эффективности, качества или безопасности. Издатель и редактор (-ы) не несут ответственности за любой ущерб, нанесенный людям или имуществу в результате любых идей, методов, инструкций или продуктов, упомянутых в контенте или рекламе.

Психосоматический? Нет, у меня действительно болит живот!

Источник: CHAjAMP / Shutterstock

Крис Хит, М.Д.

Я психоаналитик, и сегодняшний пост принес вам моя боль в животе! Моя жена говорит, что я психосоматик. Может быть. Но что это вообще значит? Зачем мне причинять боль в животе? А мог бы я, если бы захотел?

Это сложнее, чем я придумываю: это мое тело говорит со мной. И когда мое тело пытается говорить, лучше всего слушать. Хорошо, так что меня беспокоит? Ой, подождите; зов природы. Мне надо идти.

Итак, если тело и разум действительно одно, почему мое тело может чувствовать себя таким отделенным от моего разума? Как будто пропал мост.Чего не хватает? Ну, во-первых, я забываю свое чувство, что все будет хорошо. Действительно, в конечном итоге все так или иначе получится. Конечно, я могу себе это сказать, но у меня все еще болит живот.

Я как будто ищу родителя, который сказал бы мне, что все будет хорошо. И, конечно же, я помню время, когда я мог просто положиться на своих родителей, которые сделают это за меня. Но теперь я должен быть самим собой родителем. Я должен напоминать себе, даже если я действительно запутаюсь, например, если я действительно испорчу этот пост в блоге, все получится!

Но это также связано с тем, что мои париетальные клетки в моем желудке производят слишком много кислоты.И это сложная вещь; это действительно в моем теле. Может, у меня болезнь, например, кислотный рефлюкс. Это все равно вспыхнет, но, может быть, станет еще хуже, когда я в стрессе. Или, может быть, когда я в стрессе, я ем нездоровую пищу (и слишком много), и ЭТО вызывает расстройство желудка. Так что это не «все в моей голове», но мое тело говорит мне что-то о том, что я чувствую. Конечно, оптимально было бы почувствовать это чувство, но, по крайней мере, я могу знать, когда мое тело что-то говорит мне, я должен прислушиваться.

Ваше тело также может посылать вам положительные сигналы.Например, иногда просто прием плацебо, такого как сахарная таблетка, облегчает симптомы просто потому, что вы доверяете своему врачу. Не о чем смущаться, а скорее о чем-то, о чем можно было бы любопытствовать. Может быть, я обращаюсь к своему врачу, как к родителю, который скажет мне, что все будет в порядке. Я действительно очень высокого мнения о своем докторе…

Есть и другие позитивные ментальные сообщения, которые вы можете слышать через свое тело. А как насчет бабочек, которые попадают в живот, когда вы влюблены? Любовь движет нами глубоко, первобытно.Таким изначальным образом вы познали любовь всю свою жизнь. Ваши физические реакции говорят о том, насколько глубоко это работает.

Так что слушайте свое тело; что еще вы замечаете, кроме боли в животе? Подумайте о сроках; часто это важный ключ. О, это началось, когда твой лучший друг начал встречаться с твоей бывшей девушкой? И вы думали, что не испытываете к этому никаких чувств? Подумай еще раз. Или вы замечаете, что дышите немного быстрее, когда думаете о смене работы или переезде? Страх? Возбуждение?

Итак, когда ваше тело говорит, обращайте внимание.В нем мудрость, превосходящая то, что вы можете постичь. Конечно, он на другом языке, но его можно перевести.

Вот некоторые признаки того, что ваши симптомы могут быть психосоматическими:

  1. Степень беспокойства . Психосоматические заболевания часто вызывают большее (или меньшее!) Беспокойство, чем можно было бы ожидать от данного симптома.
  2. Сроки . Психосоматические симптомы чаще возникают в контексте повышенного стресса. Не забывайте о годовщинах стрессовых событий.
  3. Выкройки . Когда у нас есть физические проявления стресса, они часто имеют знакомую картину, например, боль в спине, головную боль или узел в животе. Кроме того, когда мы испытываем стресс, некоторые проблемы со здоровьем, которые у нас уже есть, могут ухудшиться.

Психосоматические симптомы бывают как физические, так и психологические. Физические недуги имеют значение для человека, поэтому уважайте свою эмоциональную реакцию на физическое заболевание.

Чтобы узнать больше о том, как слушать свое тело, посмотрите мое видео на YouTube.

Доктор Крис Хит — психиатр и психоаналитик. Он является членом Комитета общественной информации Американской психоаналитической ассоциации. Он создает видео о том, как работает ваш ум. Его канал на YouTube — Freudalicious Mind.

психосоматических расстройств | Пациент

Психосоматика — это разум (психика) и тело (сома). Психосоматическое расстройство — это заболевание, поражающее как разум, так и тело. Считается, что некоторые физические заболевания особенно усугубляются психическими факторами, такими как стресс и тревога.Ваше психическое состояние может повлиять на тяжесть физического заболевания в любой момент времени.

Какие заболевания являются психосоматическими?

В определенной степени большинство болезней являются психосоматическими — затрагивают как разум, так и тело.

  • У каждого физического заболевания есть психический аспект. То, как мы реагируем на болезнь и как мы справляемся с ней, сильно различается от человека к человеку. Например, сыпь при псориазе может не очень беспокоить некоторых людей. Однако сыпь, покрывающая те же части тела у кого-то другого, может вызвать у него депрессию и еще большее недомогание.
  • Психическое заболевание может вызвать физические последствия. Например, при некоторых психических заболеваниях вы можете не есть или не заботиться о себе очень хорошо, что может вызвать физические проблемы.

Словарь Merriam-Webster определяет психосоматику как: из, относящихся, связанных или связанных с телесными симптомами, вызванными психическим или эмоциональным расстройством.

Считается, что некоторые физические заболевания особенно усугубляются психическими факторами, такими как стресс и тревога.Например, к ним относятся псориаз, экзема, язва желудка, высокое кровяное давление и болезни сердца.

Считается, что на физическую часть болезни (степень сыпи, уровень артериального давления и т. Д.) Могут влиять психические факторы. Это сложно доказать. Однако многие люди с этими и другими физическими заболеваниями говорят, что их текущее психическое состояние может повлиять на тяжесть их физического заболевания в любой момент времени.

Некоторые люди также используют термин «психосоматическое расстройство», когда психические факторы вызывают физические симптомы, но при этом нет физического заболевания.Например, боль в груди может быть вызвана стрессом, и при этом не может быть обнаружено никакого физического заболевания.

Дополнительные сведения см. В отдельной брошюре «Соматизация и соматоформные расстройства».

Как разум может влиять на физические болезни?

Хорошо известно, что разум может вызывать физические симптомы. Например, когда мы боимся или беспокоимся, у нас могут развиться симптомы беспокойства.

Какие методы лечения психосоматических расстройств?

Каждая болезнь имеет свои варианты лечения.

Leave a Reply

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

2022 © Все права защищены.