Отсутствие рефлексии – Рефлексия как этап урока: виды, приемы, примеры — Критическое мышление — Преподавание — Образование, воспитание и обучение

Содержание

Что такое рефлексия //Психологическая газета

То, что я усердно, по крупицам собирала в течение многих лет непрерывной психотерапии (благодаря своим, когда-то весьма неслучайно, хотя и преимущественно интуитивно выбранным терапевтам, супервизору, учителям и наставникам), и чем теперь постоянно и уверенно пользуюсь в обычной жизни, на мой взгляд, невозможно обрести посредством книг.

Я говорю о способности к рефлексии. Чтобы в термины заумные не углубляться, попробую объяснить это понятие проще.

По сути, рефлексия — это умение человека осознанно направлять внимание вглубь себя, наблюдать своё психическое пространство, сосредотачиваясь на внутреннем содержании.

В Википедии, например, можно прочесть о том, что рефлексия отличает человека от животных, и именно благодаря ей человек может не просто знать или чувствовать нечто, но ещё и знать о своём знании или переживании. Это умение отслеживать то, что происходит на разных уровнях сознания, с возможностью дальнейшего переосмысления.

Возникнув в философии, понятие рефлексии со временем расширялось. Как психологу, мне ближе всего формулировка, принадлежащая  психоаналитику, доктору наук  А. В. Россохину. Он описывает личностную рефлексию как «активный субъектный процесс порождения смыслов, основанный на уникальной способности личности к осознанию бессознательного».

У детей рефлексия практически отсутствует. Детство – это время аффекта, импульса, если можно так выразиться, время непосредственного реагирования  или, если оно остановлено, по каким-то причинам оказавшись недоступным, то бессознательного приспособления к реальности посредством  психических защитных механизмов.

Никакого самонаблюдения в детской психике еще не развилось, поскольку способность  к рефлексии «вызревает» именно в контакте с доступным Другим, а затем может пожизненно развиваться, если человек заинтересован и не купирует эту возможность.

В отличие от животных и маленьких детей, человек психически взрослый и обладающий достаточно развитой рефлексией, способен самостоятельно учиться и организовывать самопознание в контакте со всеми и всем, с  кем и чем встречается.

Благодаря именно этому развитому свойству, он становится способен не реагировать аффективно, а наблюдать, отслеживать появление того или иного своего чувства, состояния,  и исследовать их, задаваясь всевозможными вопросами о себе, индивидуальном «устройстве» и ситуации, порождающей такое реагирование.

Он может обнаруживать причинно–следственные, временные, пространственные и прочие связи (собственно, благодаря связыванию и достигается целостность).

И потому для человека взрослого вообще всё до конца жизни может являться Неограниченным Кладезем, Учителем, а при таком подходе встреча с любым существом будет одаривать этого человека новыми гранями познания «самого-себя-в-мире».

Благодаря рефлексии, человек постепенно интровертируется, его личностная картина обретает глубину, появляются грани и возможности, которых он прежде в себе не обнаруживал.

На фоне сказанного, психотерапия – так называемое переходное пространство, в котором у людей, еще не способных или мало способных к рефлексии, есть возможность обрести и развить её до той степени, что со временем необходимость в терапии отпадет, и человек, получив в распоряжение бесценное умение «психотерапевтироваться» обо всё вокруг, становится способен извлекать таким образом полезное понимание и присваивать жизненный опыт.

Однако конечно, как всегда, написать об этом легче, чем путь развития осознанности проходить.

Например, человеку, идущему из травмы, имеющему структурные личностные нарушения  (любые, относящиеся к пограничному или психотическому уровню) или диагноз, скорее всего до этой способности идти придется труднее, и потому наверняка дольше, чем, например, клиенту-невротику (к тому же наверняка не с одним терапевтом).

Рефлексия получает свое развитие в контакте с присутствующим и отражающим Другим.

Люди же, приходящие в терапию в тяжелом душевном состоянии, не могут опираться ни на этот факт, ни на переживание себя в контакте.

Они не умеют этого, потому что никто не учил. А кроме этой дефицитарности, их прошлый опыт говорит либо об отсутствии заинтересованного близкого, либо об опасности, фактической смертоносности Другого, оказавшегося в непосредственной близости. Потому этим клиентам невыносимо ни отражение, ни даже сама возможность быть воспринятыми, в связи с чем и возникает их импульс дистанцироваться и закрываться от сидящего напротив человека (терапевта), создающего своим присутствием «угрозу» самоузнавания.

Недавно наткнулась в сети на одно ценное высказывание о преобладании восприятия над репрезентацией (воспроизведением воспринятого):

«Люди с психосоматическим функционированием сверхинвестируют перцепцию, что тормозит или обрывает мышление. Иногда это можно обнаружить прямо на сеансе, когда пациент вместо того, чтобы прогуливаться по своему внутреннему миру, начинает прислушиваться к звукам, шумам извне, рассматривать обои в кабинете и т. д. Пациенты прибегают к перцепции для того, чтобы остановить болезненную репрезентацию».

Ясно, что человеку, которому крайне больно, плохо и не нравится обнаруживать в недрах себя те переживания, которые там сокрыты, довольно мучительно, страшно, стыдно и тревожно быть рядом с Другим. Об него потенциально всё это можно испытать снова. Говорю «снова», поскольку это следы прошлых событий, уже когда-то происходивших и сохранивших в глубинах бессознательного заблокированные, не переработанные психикой тяжелые переживания.

Вполне объяснимо, что человека, когда-то давно перенесшего невыносимые для него-маленького страдания,  первостепенно тянет контролировать, следить за терапевтом, управлять, рассматривать его, проверять и анализировать, атаковать вопросами или заваливать переходящими на личность суждениями и оценками — в общем, делать всё что угодно, сбегая таким образом от себя подальше, вовне. Ведь выбирать изучение терапевта, оглядывание стен или своих ладоней в крайнем случае куда безопаснее, чем исследование внутреннего, психического мироустройства, от встречи с которым наверняка может исходить угроза в виде воспроизведенной и прежде невыносимой душевной боли.

Имея нарушения практически всех сфер: личностной структуры, мышления, восприятия, эмоционально-волевой и поведенческой сферы, таким клиентам потребуется время и некая, так скажем привычка к тому, что никакой угрозы в кабинете для них нет (это тема Этики психотерапевта), понадобится «прикрепленность» к терапевту, чтобы до рефлексии все же была возможность добраться, рано или поздно.

Ведь сначала в пространстве терапии приличное  время уходит на адаптацию, всевозможное автоматическое реагирование, а также обильное применение характерных для человека в обычной жизни защитных механизмов и проявлений этого в действиях.

Взять, к примеру, ночные звонки (странное такое явление и для повседневности, не так ли?). Если это человеку свойственно – импульсивно звонить кому-либо в любое время дня и ночи (я не говорю сейчас о форс-мажоре, это другое), рано или поздно, но скорее всего он позвонит в неурочное время и своему терапевту.

При попытке поговорить об этом на сессии, клиент менее нарушенный и более терпимый, более принимающий себя «неидеального», наверняка задумается и, скорее всего, начнет вспоминать не только как это вышло и что с ним происходило, но и, вероятно, будет способен делать предположения  или сможет выдерживать интерпретации терапевта о потребностях, времени и ролях, откуда этот импульс происходит.

То есть это событие, этот факт достаточно спокойно можно будет обсуждать и исследовать вместе с клиентом, внося его в терапию с целью найти понимание бессознательных мотивов и потребностей, автоматически запустивших это поведение. Если проще – откуда что взялось (не про внешние обстоятельства говорить, а исследовать внутренние потребности).

Это был пример осуществляющейся рефлексии, где с помощью терапевта клиент учится обнаруживать и понимать самого себя и тренируется это делать.

Когда же рефлексии нет — именно  в силу нарушений восприятия, мышления, преобладания импульса, аффектов над рациональным видением, и на фоне всего этого – естественно! —  преобладающего и гнетущего ощущения своей небезопасности, — попытки терапевта исследовать, что же эти действия могли бы означать для клиента, то с большой вероятностью расценит их как преследование,  атаку, обвинение, нападение, то есть, будет усматривать опасность и враждебность в самой работе терапевта.

Или может переживать пустоту и наблюдать у себя полное отсутствие связей этого события с возможными внутренними мотивами, что особенно характерно для пациентов с алекситимией. На её фоне любая попытка терапевта искать понимание происходящего ограничивается ответом из серии «не знаю», «ничего нет».

Поэтому  терапия – это пространство, где данная способность может развиться, а уже благодаря рефлексии, на её основе – смогут выстраиваться многие другие свойства и  возможности взрослого человека.

В качестве примера приведу наверняка знакомую многим жизненную ситуацию, чтобы описать, что может проявляться внешне и что  происходить с человеком внутри, в его психической реальности, при наличии или в случае отсутствия рефлексии.

Возьмем очередь. Вязкую, медленно движущуюся. Но обязательно по какому-то важному поводу, без чего обойтись теоретически можно, но не хотелось бы (деньги в банке снять, загранпаспорт оформить, получить консультацию приехавшего на один день важного специалиста, в общем, что угодно).

Итак, наверняка многие попадали в похожие обстоятельства, и видели, как по-разному люди себя в них ведут.

Кто-то, обнаружив очередь, решит отказаться от своего намерения и цели, не захочет стоять или не сможет потратить время, развернется и уйдет. Среди тех, чье намерение получить желаемое все же перевесит, люди тоже проявятся по-разному.

Часто найдется тот, кто крайне раздосадован, и не старается это скрывать. Такие люди обычно склонны реагировать эмоционально, эксплозивно, выплескивая всё свое недовольство и нетерпимость вовне (в лучшем случае, посредством мимики и жестов). Как правило, именно эти люди затевают шумные скандалы с кем-то из очереди, не щадя и размазывая «врага» от души. Или упорно жалуются и сетуют на судьбу, быстро находя себе кого-то, кто «согласится» выслушивать их непрекращающиеся жалобы. Бывает, они находят единомышленников среди других «жертв», тоже недовольных и расстроенных, но не склонных к лидерству или не настолько агрессивных.

В таких внезапно образовавшихся группах могут даже целые бурные дебаты разворачиваться, построенные на жалобах далеко за пределами конкретной ситуации.

Есть очень ответственные граждане, кто будет совладать со своим недовольством посредством активности и бурной деятельности. Они не склонны ничего «разрушать» и не намерены враждовать, но бездействие дается им сложно. Именно они обычно составляют списки и самоизбираются, чтобы установить порядок очередности, а после следить, чтобы тот никем не нарушался.

Большинство уткнутся во всевозможные гаджеты, лишь изредка отрываясь для проверки ситуации. Кто-то будет перекусывать, читать, слушать музыку или болтать по телефону.

Найдутся те, кто начнет двигательно снимать напряжение. Чаще это ходящие из стороны в сторону, меряющие шагами пространство мужчины. Найдутся другие, кто станет разглядывать интерьер или изучать людей, наблюдая за происходящим вокруг.

Есть и очень тихие, в сторонке стоящие и будто бы о чем-то размышляющие люди. Но вот о чем – тоже вопрос интересный, потому что не всегда это будет рефлексией, в большинстве случаев мышление превращается в перманентное перемалывание навязчивых мыслей, умственные хождения по кругу – а это не рефлексия никакая, а скорее обсессия.

Нередко встречаются люди, реагирующие соматически. Не осознавая своих чувств и переживаний, они начинают испытывать телесный дискомфорт, вплоть до страдания. Кто-то покрывается пятнами, начинает кашлять, чесаться, чувствовать тошноту или боли в желудке. У пожилых людей нередко может подскочить давление, вплоть до обмороков, кризов, а то и чего посерьезнее.

То, что я описала, это не рефлексивные, а скорее рефлекторные, сценарные, то есть уже вошедшие в привычку способы реагирования. В частности поведения, бессознательно организованного для совладания со своей агрессией.

Короче говоря, кто-то бурлит и пенится, как кипящая кастрюля. Кто-то избегает неприятных чувств, отвлекая себя любыми доступными способами: заедая, заслушивая, задумывая или забалтывая. Кто сублимирует, сочиняя сатирические стихи. Кто-то занимается отреагированием  посредством движений, телесных состояний или более сложно организованных действий.

А вот суть одна: уйти, избежать собственных «опасных» переживаний, остановить контакт со своим же чувственным содержанием.

Предположу, что человек рефлексирующий мог бы обходиться со своей агрессией несколько иначе. Будучи способным выдерживать свои разные чувства, для начала он бы заметил, что с ним происходит. Обнаружил бы раздражение, или  поярче, прямо-таки злость внутри себя. Вслед за этим он мог бы уже обдумывать, на что именно возникла такая  реакция.

Оценив обстоятельства (есть реальная угроза жизни или нет), и приняв решение (буду стоять или нет) такой человек мог бы заняться исследованием, например, чего именно в этой ситуации ему так трудно выносить?

Это вопрос не вовне, а к самому себе, волевым усилием организованное наблюдение за собой, как бы со стороны. Но именно наблюдение своего содержания, своей реакции на происходящее, а не суждений про внешнее, из серии «какие все уроды», «какое ужасное государство», «какой несправедливый мир», «какой слабый и никчемный я» или «как тягуче время».

Интересным может оказаться ответ на вопрос, чего лично я прямо сейчас не могу выдерживать. Почему мне так трудно это? Как внешне проявляется моё переживание злости? На что в моем опыте похоже это переживание? При каких обстоятельствах я так же себя чувствовал раньше? Из какого самого раннего периода моей жизни это воспоминание? Каким образом и ради чего мне это выдерживать прямо сейчас, и чтобы без ущерба для себя и окружающих?

Задавая себе всевозможные вопросы, можно неплохо скоротать время 🙂 А еще получше изучить себя, благодаря чему появится возможность  выстраивать какой-то более качественный контакт с миром. Найти следы прошлого опыта и простроить связи с текущей ситуацией, так как это имеет вероятность снижать интенсивность гнева, если она была чрезмерной, по силе совершенно не соответствуя ситуации.

Например, так человек может воспроизвести, «вспомнить» какие-то свои очень ранние состояния и осознать, что это его детский опыт. Благодаря символическому мышлению, приходящим образам, может возникнуть переживание, что когда-то в детстве он очень скучал и ждал маму. А она все не шла, и время невыносимо медленно тянулось, и ему было непереносимо все это. А те состояния невыносимости очень похожи на вот это состояние отчаяния, прямо сейчас в этой очереди возникшее (и явно не симметричное по заряду). Тогда может оказаться, что не так уж невыносима эта ситуация. Ведь это тогда он был маленьким и бессильным, а сейчас это взрослый человек, и час подождать, никого не убив «в наказание», взрослый вполне способен. А то и два, ради загранпаспорта.

Я сейчас привела пример использования рефлексии для совладания с гневом через подключение более зрелых, вторичных защитных механизмов вместо примитивного избегания. И это пример, характерный для «опытного пользователя» своего внутреннего мира, например, человека прошедшего психотерапию, или натренировавшегося благодаря иным практикам, развивающим осознавание.

Естественно, эта история может быть про любое «тяжелое переживание» и автоматический импульс избегать его, гнев ли это, или что-то иное, например скука, нетерпение, возмущение, напряжение, апатия, тревога, разочарование. Если человек пришел, оказался в очереди, и ему нормально, можно считать, что никакого внутреннего конфликта нет или он уже решен удачным для человека способом.

Мне важно подчеркнуть, что развитие рефлексии вполне доступно (несмотря на то, что некоторым людям может потребоваться довольно много времени для овладения ею). Зато когда это свойство психики появляется – открываются совершенно новые жизненные горизонты, качество жизни заметно улучшается, а сам человек способен быть самотерапевтичным, и не нуждаться в каких-то специально организованных постоянных формах терапии, разве что в качестве хобби, то есть от интереса, а не от потребности лечиться и вылезать из затянувшегося страдания.

Источник

Самоедство или конструктивный анализ себя? Что делать, чтобы рефлексия не перешла в самоуничижение

Артур Крумин, практикующий психоаналитик

Для начала — насчет невроза. Ни разумная, ни некая неразумная рефлексия не могут перейти в невроз, потому что невроз в этом смысле всегда первичен. Субъекты с соответствующей неврозацией склонны обращать рефлексию в орудие самоуничижения или называть свои самоуничижающие мысли рефлексией.

То, что принято называть самоедством или самокопанием, походит на рефлексию или самоанализ тем, что в обоих случаях мысль субъекта направлена на него самого. Ни то, ни другое никогда не станет объективным способом постижения себя, потому что мысли человека всегда связываются им с другими мыслями и окрашиваются его отношениями. И уж тем более, когда это касается его самого. Однако отсутствие объективности еще не означает, что этот процесс неэффективен.

Отличие самоедства от рефлексии заключается в переживательной окраске этого процесса, поскольку в первом случае постижение себя отходит на второй план и является лишь средством для усиления вины, тревоги и ненависти к себе.

И это при том, что сам механизм существует как раз для того, чтобы снизить тревогу, маскируя конкретные болезненные переживания за экраном помех. Поэтому самоедство, в отличие от рефлексии, всегда циклично и никогда не достигает цели, потому что его цель заключается в чем-то вообще другом, но не в самопознании. По большому счету самоедство — это искаженный и замкнутый на себе акт рефлексии, ставший инструментом невротического защитного механизма. Здесь важно, что пожирающий себя таким образом субъект имеет навык рефлексии и может, используя эту способность, высвободиться из порочного круга, благодаря этому навыку что-то понять и начать немного лучше жить.

Что касается самоанализа как исчерпывающего способа самотерапии, то некоторые люди, вероятно, могут справиться с собой без посторонней помощи. Почему бы и нет. Просто мне они не встречались.

Взаимодействие с другим человеком, например психотерапевтом, критически важно потому, что высказывание мыслей вслух в безопасной обстановке оказывает гораздо большее воздействие на говорящего, чем простое их думание.

Проговаривание слов другому наделяет эти слова значением и нагрузкой, которое в рядовых условиях встречается довольно редко. Акт мысли обычно слишком легковесен. Конечно, заменой специалисту в этом смысле может выступить фиксирование мыслей вовне в форме записей. И это весьма полезная практика. Но у общения с психотерапевтом есть еще одна важная особенность: другой человек способен направлять ход мыслей в сторону, о которой не знает или не хочет знать сам субъект. Безусловно, не каждая психотерапевтическая сессия ведет субъекта к поразительным откровениям, но там шанс узнать от себя о себе что-то новое в разы выше, чем наедине с самим собой.

В конечном итоге целью психотерапии является в том числе и обучение человека такой рефлексии, которая сможет в достаточной степени заменить ему взаимодействие со специалистом.

То есть пресловутый самоанализ без терапевта — это желательный исход психотерапии, но без нее на достижение такого результата может уйти несравнимо больше времени и сил, чем при ее наличии.

Внимание!

В следующей части статьи должны были появиться комментарии большего числа профессионально рефлексирующих людей. Увы, в нелегкой битве за ответ на вопрос о том, чем самоанализ отличается от самоедства и как не дать одному перейти в другое, нескольких мы потеряли. Один философ не смог выбраться из депрессии, один поэт «очень хотел, но не смог», одна современная художница обнаружила себя в «той точке, откуда сложно понять», а два писателя уже в процессе написания ушли в запой — предположительно, вместе. Считаем статистику крайне показательной и потому приводим ее здесь.

Слово тем, кто справился. 

Михаил Климин, философ, куратор, библиофил

Для меня самоанализ — это критический и бескомпромиссный взгляд, направленный на самого себя.

В качестве образца я предложил бы взять две добродетели американских масонов из общества «Череп и кости»: публичную исповедь и мастурбацию в гробу. То есть умение быть правдивым перед собой и окружающими и отсутствие страха смерти.

За последние годы я заглянул в самые потаенные уголки собственных воспоминаний, многое вывел на чистую воду. Часто было неприятно, но благодаря этому теперь у меня нет бесполезных мыслей о прошлом. Понимая логику событий из прошлого, можно получить понимание того, как надо вести себя в настоящем и будущем. Как раз это и зовется рефлексией. Многие личные вещи я фиксирую в публичном дневнике, многое обсуждаю с друзьями. В сущности, все наши «проблемы», неуверенность в себе — лишь морок, который нас дурманит и в действительности ничем серьезным не является.

Вообще, самоанализ — это в первую очередь массовый продукт советской культуры 50-х и 60-х годов. Именно в советской литературе и советском кино того времени главный герой постоянно рефлексирует о гармоничном формировании своей личности.

Отличительной чертой такого дискурса оказывается то, что герой должен догадаться сам, как правильно поступить и кем в конечном счете стать. В западной культуре такой подход обычно приводит героя к декадансу.

Чтобы показать грань между самоанализом и самоедством, приведу в пример советский фильм «Лебедев против Лебедева» (1965). Главный герой — молодой инженер — постоянно пребывает в самоанализе, но выражено это в такой форме, что сейчас мы это кино назвали бы сюрреалистическим или протолинчевским. Лебедев, пытаясь обрести в Лебедеве настоящего человека, именно «загоняется», причем с эстетической точки зрения загоняется шизофренически. «Опять это недовольство собой!» — говорит Лебедеву его отражение в зеркале.

Когда человеку не хватает воли, когда его внутренний стержень мягок, как гениталии Чикатило, возникает «загон» — человек начинает пожирать сам себя.

В итоге он превращается в нечто вроде Фарятьева, еще одного (анти)героя советского кино.

Такой Фарятьев живет в лимбе между жизнью и смертью, в своеобразном аду Сведенборга — он и жив и мертв одновременно. Запутавшемуся в себе, чуждому всему земному, ему только и остается, что бродить на туманных пустошах и призывать всех сойти с Земли.

Ну а потом остается и вовсе одно — бежать к психоаналитику, ставшему в наше время чем-то вроде ментального падальщика, вроде рыбки, съедающей лишнюю кожу ног на специфическом сеансе массажа в экзотической стране.

Вика Привалова, кино- и театральный режиссер, мультипликатор

Я — то, что я делаю, и моя рефлексия обычно связана с тем, что у меня получилось сделать/создать или нет. И самоанализ, и анализ моих произведений, поступков — для меня одно и то же. А еще я из тех людей, кто ложится на кровать после события (спектакля, показа кино) и причитает: «Всё очень плохо. Я не изобрела ничего нового».

Самоедство — это когда чересчур? Я не знаю, каков уровень нормальности, но я недовольна конечным результатом работы почти всегда, хотя никогда не оставляю дело незавершенным. Например, взять спектакль.

Очень часто премьера далека от того, что есть в голове и что, собственно, хотелось сказать. Но нужно найти в себе силы доделать начатое, что-то изменить уже в процессе.

Благо театр позволяет менять на ходу. Например, при работе над «Совместными переживаниями» и «Тихой революцией» многие точные и живые вещи появились после премьеры, в процессе. Так что рефлексия — наше всё.

В кино другой, более концентрированный процесс работы. На каждую минуту времени приходится по 10 решений. И после завершения ничего изменить нельзя. Я уже сняла несколько коротких фильмов, клипов, но я все еще в моменте «пишу сценарий всей моей жизни, не могу ничего снимать». Поэтому я очень люблю делать мультики: помимо разочарования в себе есть возможность почувствовать себя ребенком и хотя бы посмеяться.

Наверное, каждый художник страдает. По разным причинам. Мне все время кажется, что «могла бы и лучше». И тогда я сажусь и думаю, что нужно сделать.

Иногда сначала реагирую, а потом анализирую свои реакции. Но не держу ничего в себе. Стараюсь. Хочется поплакать после репетиции — я плачу, не хочется — ну хорошо. Я очень отзывчива на собственные ощущения.

По-моему, рефлексия — это в первую очередь про честный и откровенный разговор с самим собой. Здоровый и нужный процесс переосмысления. Нужно учиться слышать свои запросы, реакции, желания и эмоции. Честно сказать себе, кто ты (здесь-и-сейчас) и что делаешь.

Расскажу случай. Про один из моих любимых загонов — «все такие супер, а я нет». Недавно я ходила на вечеринку, точнее собрание, но веселое и полезное, — салон TedxSadovoeRing. Темой обсуждения был искусственный интеллект. Сейчас мы делаем спектакль, и мне эта тема нужна, важна и интересна.

За час до мероприятия у меня случилась паника. Я стояла в носках и не могла сдвинуться с места, потому что начала представлять, какие там все умные и будут смотреть на меня. А вдруг меня спросят, а я же могу чего-то не знать, да и я кто. Понимаю: инженер — вот это профессия! А я?..

Не знаю, откуда это все «повылазило», но я очень внимательно отнеслась к той ситуации. И отстрадала эти ощущения с начала до конца. В итоге я прихожу, а там невероятно открытые люди, улыбаются. Даже был парень, который видел «Совместные переживания» и узнал меня. Я очень боялась идти, а получилось одно из самых интересных мероприятий для меня за последнее время. Я потом долго смеялась над этим и рассказывала друзьям.

Но загоны — это одно дело, а невроз — все-таки диагностированное невротическое расстройство. Недавно я прошла курс лечения от депрессии. Я описывала это у себя на странице. В моем случае проблема была физиологической.

После операции в 2015 году и приема невероятного количества антибиотиков моя печень не справилась. А это, оказывается, может стать причиной депрессивных расстройств. После курса гепапротекторов я стала бодрячком.

Чтобы понять, что у тебя депрессия или невроз, надо уделить себе время, обратить внимание на организм в целом и обратиться за помощью. Причины депрессии или расстройства могут быть физиологическими — это важно понять. Мне удалось вовремя заметить, что что-то не так. Конечно, помогли и близкие друзья.

Клим Козинский, кино- и театральный режиссер

Есть сказка про первобытного человека и пламя: огонь дает тепло, но, пытаясь его обнять, человек обжигается, а забросив его, умирает от холода, потому что пламя гаснет. Для меня эта сказка — о признаке человеческого. Сознание — это как раз то, что дает возможность не подходить слишком близко и не отходить слишком далеко. Рефлексия — неотъемлемая его часть.

Самоанализ в корне отличается от самоедства тем, что предполагает выстраивание собственных индивидуальных критериев для последовательного развития на материале личного опыта.

Самоедство же возникает вследствие желания подстроиться под уже существующие, кем-то предложенные критерии, в том числе под свои собственные, но уже неактуальные.

То есть желание поддаться дурной принципиальности. А это абсолютно бестолковое дело. С огнем надо быть аккуратным.

Ему требуется правильный уход. 1. Постоянное внимание, иначе каждый раз придется разжигать его заново. 2. Нужно заранее сушить сырые ветки. То есть учитывать время, необходимое для того, чтобы ситуация перестала быть острой. Бросать мокрые ветки в костер — значит понапрасну дымить, да и толку от костра будет не много. 3. Следует оградить костер так, чтобы он случайно не спалил лес. Ну, и чистоплотность — некоторые вещи, такие как пластик, в костер бросать не нужно, их сразу в мусор.

Можно прочесть сколько угодно книг о том, как правильно обустроить костер, но на деле ты всегда сам на сам, а мир более непредсказуем, чем его описывают в книгах. К сожалению или к счастью, он постоянно меняется, и надо быть к себе чутким и разрешать себе быть разным. В конечном счете нам всем еще только предстоит узнать, кто же мы такие.

Саша Повзнер, современный художник

— Саша, чем, по-вашему, самоанализ отличается от самоедства?

— На мой взгляд, разница — в наличии или отсутствии оценок. Самоанализ не дает оценок. Самоедство — это негативная оценка.

— А случается ли, что самоанализ переходит в самоедство?

— Конечно, я в этом живу.

— Как справляетесь?

— Помогает осознанное действие.

Что такое рефлексия в философии: значение и особенности рефлексии

Что такое рефлексия Рефлексия (в переводе с позднелатинского означает обращение назад) – один из видов умственной деятельности человека, направленной на осмысление себя и сложившегося мироздания.

Она представляет собой инструмент познания, активно применяющийся в философии. Это способ познания существующих понятий и определений, открытых и доступных человеку.

Рассуждение возможно только в случае известных знаний или возникших проблем. При отсутствии начальной теоретической базы невозможно суждение. То есть всегда обязательно присутствие какой-то направляющей составной части, элементов для мыслительной деятельности.

Перед философской рефлексией стоит цель постоянного поиска истины. Она ничего не утверждает, но наоборот, подвергает сомнениям сложившиеся представления о тех или иных объектах человеческого восприятия. Это явление есть мышление о мышлении. При этом происходит обработка теорий, всех знаний.

Различные точки зрения складывались в период формирования данного понятия. Древние мыслители и философы расходились в своих мнениях. Вариантов трактовки понятия достаточно много. Порой это больше походит на какую-то гонку, на стремление создать собственную неповторимую версию. И чем больше было мыслителей, тем сложнее они выдвигали свои определения.

Истина в философии непредсказуема и постигается поэтапно. Её понятие может довольно сильно колебаться с течением времени жизни человека. Здесь просматривается зависимость изменения восприятия и, следовательно, получения нового понимания сущности происходящего. Благодаря восприятию человек получает свой реальный опыт. Но истина не связана прямо с опытом. Потому что полученные знания всегда разнообразны.

Таким образом, перцепция имеет второстепенное значение в проблеме поиска истины, так как не обеспечивает должной достоверности. Но в то же время она является инструментом получения информации. Если перцепция только открывает для себя новое, то апперцепция уже подтверждает или показывает известный субъекту факт, то есть она ожидаема и не имеет очевидной неизвестности.

Люди обращаются к философской рефлексии, чтобы познать себя, чтобы понять жизнь.

Философия Гегеля

Данный мыслитель определил две разновидности рефлексии:

  1. Теоретическая;
  2. Практическая.

Рефлексия и ее развитиеПервый вид помогает человеку при помощи рассуждений подойти к решению вопроса. Анализирование, установление связей между понятиями позволяет получить близкое к истине представление. По мнению Гегеля, теоретическая рефлексия приближает человека к познанию собственной сущности. Практическая рефлексия – это движение к идеальному образу человека. И здесь задействованы мотивы, которые побуждают что-либо сделать.

Гегель считает, что мысль находит себя только тогда, когда способна породить себя. Мышление становится адекватным при осознании самого процесса мышления; при рассмотрении мышления в качестве объекта. Рефлексия подвергает сознание анализу, она обрабатывает уже готовый материал.

Формы философской рефлексии

Выделяют всего две формы философской рефлексии:

  1. Экстравертная. Рефлексивная деятельность здесь возможна при непосредственном участии внешних факторов. При этом критическое отношение к себе самому исключается. Такую форму можно отнести к общему способу познания;
  2. Интровертная философская рефлексия. Здесь к экстровертному мышлению присоединяется самокритичность. Субъект рассматривает себя как единицу, наделённую знаниями, мыслями и оценивает значимость и смысл своего существования.

Философия рассматривается как элемент культуры, а с другой стороны – как результат процесса рефлексии всего содержания жизни людей. Философская рефлексия – это обращение назад с целью тщательного просмотра результатов работы человека в любой из его деятельностей.

Раньше, без применения философской рефлексии, мудрецы пользовались элементарными отражениями эмоций, которые являлись естественными для всех людей. Это удивление, ирония, сомнение и т. п. В последующем развитии философии мыслители совершенствовали мыслительный процесс.

Но сама преобразованность философской рефлексии ещё не является непосредственно философией. В конечном итоге, важно то, на что направлен и с какой целью взгляд мыслителя. Философская рефлексия резко отличается от повседневной рефлексии. Во-первых, она направлена на совершенно другие объекты рассмотрения: культура, мировоззрение и т. д. Во-вторых, имеется иная технология мышления. Например, если взять такое чувство, как сомнение. В повседневной жизни человек подвергает сомнению что-то конкретное; то, в чём он неуверен. В философии же сомнению подвергается всё. Это необходимо для избавления от иллюзий.

Парадоксальная рефлексия

Философическая рефлексияЗдесь рассматривается мышление скачками, из одной крайности в другую, что делает философскую рефлексию более пластичной и подвижной. Здесь представляется более широкий горизонт для мышления. В этом случае человек сам задаёт границы и условия для предмета, исходя из побуждающих соображений. В итоге, мыслитель выходит за пределы формальности. Он освобождается от какого-либо внешнего влияния. Парадоксальная рефлексивность мысли требуется в случае, когда недостаточно действительных рациональных оснований утверждать то или иное заключение.

Трансдоксальная рефлексия

Трансдоксальность ориентирована на критику, борьбу с заблуждениями, предрассудками. Дж. Локк заметил, что общественность имеет твёрдое убеждение наличия таковых свойств у предмета, как воспринимает его. В результате он попытался отделить предмет восприятия от чувственного образа и показать несомненное различие между ними. Таким образом, он выявил первичные и вторичные качества.

Фундаментальная рефлексия

В отличие от повседневного мышления, наука и философия погружаются в подробный анализ и занимаются наиболее подробным прояснением принципов и понятий. С этой точки зрения наука и философия обладают наибольшей динамичностью по сравнению с обыденным течением. Но для движения науки подобная рефлексивность необходима только на определённых этапах формирования теорий. По мере приближения к истинным началам потребность в рефлексии уменьшается. Но в самом начале движения активность рефлексии предельно высока.

Конститутивность, напротив, не углубляется, а движется вширь. То есть она распределяет свою систему координат по уже известным точкам. Рассмотрение вопроса происходит в пределах этой системы. То есть задача субъекта состоит в том, чтобы систематизировать имеющиеся данные, привести объекты системы к общему «знаменателю».

Условия философской рефлексии

Чтобы рефлексировать человек должен учитывать следующие моменты:

  1. Условия рефлексии в философииУметь абстрагироваться. Должно быть хорошо развито воображение. В философии это одно из самых важных условий мысли;
  2. Уметь создавать вероятные условия эксперимента;
  3. Устанавливать связи сразу между целой системой объектов;
  4. Быть скептически настроенным, то есть абсолютно всё подвергать сомнению. Философия всё подвергает сомнению, чтобы найти истинное знание.

В общем смысле слова философская рефлексия направлена на самопознание своего существования. Это продвижение человека на пути к просветлению, на пути к наилучшему самоосознанию. Это открытие абсолютно новых направлений мысли; это расширение границ видения всего сущего. Рефлексия позволяет в какой-то степени увидеть относительность предметов друг от друга, определить их величину, значение.

Что значит рефлексияПочему человек постоянно обращается назад, перебирает события прошлого. Потому что движение вперёд допустимо в случае какого-то воздействия в направлении «вперёд». Всякое движение осуществляется благодаря чему-то, благодаря способствующим событиям. Если никакого влияния извне на предмет не происходит, то и предмет продолжит находиться в состоянии покоя. Поэтому тщательное изучение имеющихся фактов, имеющихся единиц для осуществления мыслительной деятельности и непрерывное движение к истине постепенно создаёт импульс, который необходим для движения вперёд. В философии инструментом создания этого импульса является обращение назад.

Истина постигается лишь терпеливыми. Теми, кто способен сохранять спокойствие; кто умеет устанавливать связи между событиями; кто чувствует потребность в истине. Рефлексия чем-то похожа на состояние медитации. В каком-то смысле это так и есть, но здесь не применяются медитирующие техники. Человек находится в привычном состоянии, но мыслительная деятельность отвлечена от настоящих внешних раздражителей.

Навязчивая рефлексия — Илья Латыпов — LiveJournal

Наше самосознание – феномен, безусловно, уникальный. Однако и собственное самосознание мы можем использовать во вред самим себе.

В частности, речь идет о рефлексии – нашей способности изучать и осознавать самих себя, наблюдать за собой и анализировать потребности и мотивы, стоящие за нашими действиями. Без рефлексии невозможно никакое изменение себя, корректировка жизненного пути. Она — необходимое условие усвоение нами жизненного опыта. Рефлексируя, мы можем увидеть себя «со стороны», глазами другого человека, и осознать то, что скрывается от нас, когда мы находимся «в себе». Но что произойдет, если рефлексии станет слишком много, если перестараться?

А получится избыточная, или назойливая рефлексия. Иногда ее для простоты называют гиперрефлексией (но важно тогда не путать ее с неврологическим расстройством).

фото с сайта http://chessway.ru/wp-content/uploads/2013/07/reflection.jpgГиперрефлексия – это вечно бдительный внутренний наблюдатель, отслеживающий каждое действие человека, каждое его побуждение к действию. Руководствуясь готовыми правилами и шаблонами, внутренний наблюдатель проверяет каждый шаг на соответствие этим шаблонам, и если обнаруживается отклонение, быстро дергает за соответствующий рычаг: «Отменить действие!». И начатое действие вдруг прерывается: например, человек начал говорить, испугался того, что говорит, и речь внезапно становится невнятной или настолько тихой, что ее не расслышать.

Этот внутренний наблюдатель постоянно бормочет, рассуждает и оценивает – звучит непрерывный монолог в голове. «А что если я поступлю так, а она отреагирует вот так? Тогда я поступлю вот так, и тогда возможны следующие варианты…»… «Правильно будет поступить вот так, а вот так – ни в коем случае…». «Черт, что же ты делаешь! Тебя же не так поймут! Срочно сдавай назад!». Бесконечное перебирание древа вариантов и возможностей, самокопание, которое затягивает все больше и больше… Часто гиперрефлексия включается постфактум. «А правильно ли я поступил тогда? Надо было сказать вот так, а не так, как сболтнул – тогда все было бы иначе! А что он/она имел/имела в виду? А так ли это было на самом деле? А может быть, я все не так понял?»

Гипррефлексия часто сопровождается гиперинтенцией – навязчивым стремлением любой ценой добиться результата. «Мне нужен результат, и как можно быстрее!» Чем сильнее желание добиться результата, тем выше цена ошибки, страх перед ошибкой – тоже, а далее, как лавина, обрушивается тревога перед всеми мыслимыми и немыслимыми препятствиями на пути достижения результата. Для совладания с тревогой чаще всего используется контроль, осуществляемый тем самым внутренним наблюдателем. Гиперрефлексия запускается страхом, чаще всего – страхом ошибки, несоответствия себя какой-либо модели. Нередко навязчивые думы о себе, о своем поведении и действиях включаются перед каким-либо важным событием, например, публичным выступлением, когда нам очень важно «быть на высоте», произвести впечатление. И здесь происходит очень любопытная подмена понятий. Что для докладчика важнее: показать себя во всей красе, или же донести до слушателей суть доклада?

Другой, еще более яркий пример — «исполнительская тревожность» в сексе: когда мужчинам крайне важно произвести на женщину впечатление во время секса, не ударить в грязь лицом. Эта сверхидея порождает тревогу: «А вдруг у нее не будет оргазма? А вдруг у меня эрекция пропадет? А вдруг ей не очень понравится, и ее предыдущие мужчины окажутся лучше?». Включается контроль. Но тут совершается попытка контролировать естественный процесс, суть которого как раз в спонтанности, «отключении» головы, доверии собственным инстинктам… И секс превращается в экзамен, сопровождаемый нудным бубнежом внутреннего наблюдателя: «Так, а сейчас сделай так… Как она там реагирует? Не очень? Блин, что же делать, она же сейчас лежит разочарованная во мне… Давай-ка сделай так. Вот. И еще так… Как там она? Ой!!! Эрекция пропадает!» Еще бы не пропала.

Сущность рефлексии – это отстранение от процесса. Можно делать что-то, а можно наблюдать за процессом, но не быть вовлеченным в него. Рефлексия – это пауза, во время которой мы осматриваемся, осознаем, куда пришли и куда идем, а потом снова ныряем в поток жизни, иногда корректируя направление своего движения. Гиперрефлексия – это пауза, растянувшаяся надолго и подменившая жизнь, навязчивая попытка контролировать естественные и спонтанные процессы. Бесконечно рефлексирующий человек не делает ничего, он подменяет действие «размышлением», «пониманием», «осознанием», поиском причин и способов больше не вляпаться в неприятности, причем желательно не сталкиваясь больше с ситуациями, которые эти неприятности вызвали. Ну, или предупреждая их возникновение.

Если фокус внимания сдвинуть с себя на действие или на реальную цель этого действия, то тревоги становится меньше. Если публичное выступление – это не выставка-продажа себя, а донесение информации, а секс – не экзамен на право называться мужчиной/женщиной, а способ доставить и получить удовольствие без зацикленности на результате, то тогда мы можем восстановить поток жизни, который останавливается плотиной из гиперконтроля. Ведь если важно показать себя – то включается размышление о себе, если важно донести мысль (или доставить удовольствие) – мы думаем о процессе, и прислушиваемся к нему и к людям, которые в нем участвуют. Размышление о жизни – очень важно, однако постоянные думы о ней лучше всего удавались отшельникам, сбежавшим от мира в пещеры и монастыри.

фото с сайта http://zozuli.at.ua/_ph/6/478833589.jpgСейчас пусть они бубнят о чем-то своем. А я могу просто дышать свежим воздухом и слушать морской прибой. Встречая женщин или мужчин, знакомиться с ними, а не пытаться произвести впечатление на них. Занимаясь сексом, наслаждаться, а не анализировать процесс. Слушая собеседника – слушать, а не контролировать изображение интереса. Рассказывая что-то, интересоваться тем, как нас поняли, а не тем, насколько правильная у нас осанка или речь. Всему свое время… Мы можем жить, а не наблюдать.

Leave a Reply

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *